Третий, с арбалетом, завизжал, как дикая кошка, которой внезапно прищемили хвост. Его выпученные глаза бешено метались туда-сюда, пытаясь найти цель в полумраке. Он увидел меня. Его палец дернулся на кривом спусковом крючке. Раздался тупой «чпонк» тетивы и резкий свист в воздухе. Я инстинктивно рванул в сторону. Ржавый болт просвистел в сантиметре от моего виска, чиркнув по бетону стены с противным скрежетом, рассыпая искры.
— Ёб твою мать! — выдохнул я, чувствуя, как ледяная волна страха окатила с ног до головы.
Тут же на арбалетчика набросилась Лич. Не с рыком, а с тихим, леденящим душу шипением, похожим на кипящее масло. Она не прыгнула — она «всплыла» из тени за его спиной. Честно говоря, я даже завидую Рику и Рыжей. На хрен им вообще магия, если они способны двигаться, как чертовы фантомы.
Неестественно длинные пальцы Лича с когтями, напоминавшими черные хитиновые крючья, впились пацану в плечи, пробив тонкую ткань куртки. Кости под ними хрустнули.
Рыжая не убила его сразу. Просто подняла трясущегося от ужаса и боли придурка, как котенка, и прижала к мокрой, склизкой стене. Ее черные, бездонные глаза, лишенные белка и зрачка, с холодным, почти научным любопытством уставились в его перекошенное, залитое слезами и соплями лицо. Бедолага жалобно заскулил, арбалет грохнулся о камни. По его штанам расплылось темное пятно.
— Не надо! — рявкнул Рик, материализовавшись рядом с Личем словно из воздуха. Его рука легла на ее предплечье. — Не сейчас. Не тут. Глупо гадить в доме, где мы ищем помощи.
Рыжая повернула голову на сто восемьдесят градусов. Хруст позвонков прозвучал отвратительно громко. Взгляд, полный хищного непонимания и раздражения («Почему мешаешь? Он угрожал!»), скользнул с трясущегося пацана на Рика. Потом она с явным недовольством, медленно, как бы нехотя, разжала пальцы. Пацан сполз по стене в зловонную лужу, трясясь и бормоча что-то бессвязное. Запах страха, мочи и крови ударил в нос поверх «аромата» плесени.
Рик наклонился к пацану. Тот съежился, пытаясь отползти.
— «Пауки»? Или «Крысоловы»? — Палач резко дёрнул рукав рваной куртки скулящего придурка, обнажив выцветшую татуировку — кривую паутину, выбитую на грязной коже чуть выше запястья. — А-а-а… «Пауки».
Тот молча, судорожно кивнул, глядя на Рика как на пришельца из кошмара.
— Значит, слушай сюда, паучок… — Продолжил Рик, его голос стал тише, но от этого звучал только страшнее. — Сейчас ты поднимешь свою дрожащую задницу и очень, ОЧЕНЬ быстро исчезнешь. Но не просто спрячешься в дыру, а побежишь галопом к вашему боссу. Будешь, так сказать, долбанным посланником с хорошей новостью. Скажешь, Шепот пришел. Хочет встретиться. Живой посланник — это вежливо, понял? Мертвый — нет. А я очень хочу быть вежливым.
Пацан снова закивал, захлебываясь соплями, страхом и болью. Он, наконец, понял, на кого они ухитрились напасть.
— Теперь вали. И помни — расстроишь меня, твоя тень станет частью стены. Навечно. Дружулв потом заберешь. Они без сознания будут не меньше часа — Рик кивнул на два неподвижных тела в грязи.
Бедолага дернулся, вскочил на ноги, пошатнулся, схватившись за раненое плечо, а потом рванул куда-то вперед, спотыкаясь на каждом шагу и хрипло всхлипывая. Его жалкие звуки быстро затихли в темноте тоннеля.
— Шепот? — Стараясь скрыть сарказм в голосе, поинтересовался я.
— Одна из рабочих кличек, — буркнул Рик, уже двигаясь дальше, даже не оглянувшись на результаты своей работы. — Тут у всех клички. Настоящие имена — роскошь. Особенно сейчас.
Еще минут двадцать мы топали вперед. Я, если честно, уже утомился идти. Туннели расширились, стали похожи на залы.
Тут уже кипела жизнь — костры в бочках, обшарпанные вагоны-халупы, тряпки вместо дверей. Люди — вернее, их тени — сновали туда-сюда, создавая имитацию обыденности. Они бросали на нас быстрые, цепкие взгляды, но близко не лезли. А самое интересное, это были не только подростки. Здесь до хрена находилось вполне себе взрослых людей. И это странно. Вообще-то, они должны сейчас впахивать на заводах или в доках.
В итоге мы оказались на перекрестке четырех здоровенных тоннелей. Посередине, на куче битого бетона и рельс, торчал здоровенный железный крест из шпал, обугленный, исчирканный знаками. У подножья горел костер, вокруг которого, опять же, сидели не пацаны, а взрослые мужики и бабы с каменными мордами. У многих в руках было оружие. И это не самопалы, а нормальные стволы: автоматы, пистолеты, дубины с шипами.
— Ничего себе… — Протянул я, рассматривая всю эту братию. — Интересно, а высокородные вообще в курсе, что уйма народу, которые могли бы впахивать на благо Верхнего города, сидят тут? С автоматами?
Рик промолчал, но покосился в мою сторону настолько выразительно, что даже не видя его лица, я почувствовал себя полным идиотом.
— Не в курсе… Ясно… — Пожал я плечами.
