– Клад Наполеона, утонувший в реке Березине, библиотека Ивана Грозного, Янтарная комната, анонимные счета Че Гевары, золото Коммунистической партии?.. – Маша демонстративно иронизировала, провоцируя собеседницу. Услышанное про Сергея легло на душу бальзамом, он не врал, оставалось выжать из этой сироты остальные подробности. Мало ли, пригодятся.
– Нет.
– Клад Чингисхана? Золото Святополка? Золото Тысячелетнего Рейха?
– Все гораздо скучней. Семидесятилетние накопления секты Голубя, послушники которой перед обращением отдавали все имущество.
Дальше Мария иронизировать не смогла, горло стянула горькая судорога; боясь, что сейчас брызнут слезы, Маша отвернулась к окну. Потом машинально отщипнула кус булки, сжевала и запила молоком:
– В Риге все казалось проще – приехать, забрать, разделить. А здесь... На нас напали рядом с аэропортом. Сергей дал мне ключи от этой квартиры и увел погоню, – чуть не плача, вместо того, чтобы допрашивать, зачем-то стала отчитываться Мария.
– Я не претендую ни на миллионную долю этого золота. Я просто хочу остаться в живых, – жалобно призналась Соня.
И пусть потом Марии было об этом противно вспоминать, девушки разрыдались друг у друга на груди. С пролитием молока, соплями, размазыванием косметики; короче, обе повели себя, как заправские истерички. Фу!
Зазвонил телефон. Трубку подняла всхлипывающая Соня и ответила, что не туда попали.
Слезы высохли через пять минут. Маша была вынуждена вывалить на покрывало кровати из сумки малый походный набор косметики.
– Мне годятся краски интенсивного ярко-красного цвета: тени для век – зеленоватые, коричневатые, серых оттенков; губная помада – ярко-розовая, – учила Мария неискушенную в тайнах макияжа Соню. – Тебе подойдут бежевые и светло-коричневые оттенки, может быть, даже золотистые. Попробуй.
Соня несмело и неловко мазнула кисточкой по собственному лбу.
– Не так, глупая, – улыбнулась Мария. – Пудра должна по цвету соответствовать тональному препарату. Рыжеволосым со светлой кожей и зеленоватыми глазами подойдут зеленоватые тени для век, а также золотистые или медных оттенков. Губная помада и румяна могут быть темно-розовыми.
– У тебя такая интересная жизнь, наверное, знакома со всеми звездами? – неловко льстила Соня.
Маша понимала, что льстят без подвоха, от чистого сердца, а кроме того, лесть была приятна.
– Что такое – звезда? Главное – не спеть, а продать.
– Но звезды зарабатывают бешеные деньги!
– Больше пускают пыль в глаза. За концерт получают штуку баксов, а в интервьюхах врут про пятнадцать. Это только тебе кажется, что эстрада – такое же важное дело, как торговля нефтью. Но в реальности это рулетка. Можно заработать кучу денег без больших вложений, а можно просандалить все, на прокладки не останется. Не так. При близко поставленных глазах следует нанести очень светлый оттенок с внутреннего уголка глаза и до половины верхнего века.
– В шоу-бизнесе нет денег?
– Деньги есть у продюсеров. Сегодня есть, а завтра нет, а послезавтра опять есть. Сплошная суходрочка. И вокруг не мужики, а гомики. Суженого в тусовке не найдешь.
– А для кого ты тогда так здорово научилась краситься? – наивно спросила Соня.
Маша не ответила, задорно подмигнула себе в зеркальце:
– Теперь бы принять ванну, и я снова – человек. Как говорила моя подруга Лариса: «Представляешь, мой муж сейчас мыл в ванной велосипед! Боюсь, сегодня лягу спать грязной!»
– Прими, горячую воду не отключили.
– Действительно. – Маша встала с продавленной койки и сладко потянулась. – Где-то здесь был кошелек. – Маша разыскала кошелек среди беспорядочно разбросанных косметических карандашей и губных помад. – Я смотаюсь за шампунем, где у вас рядом магазин?
– У метро.
Маша боялась, что Соня от чистого сердца предложит воспользоваться ее шампунем, и будет трудно объяснить, почему сие неудобно. Но Соня не догадалась, она влюблено-восторженно таращилась на Марию и, кажется, совершенно потеряла способность мыслить самостоятельно.
– Где-то здесь еще были ключи. – Маша нашла ключи и покинула квартиру.
Соня вернулась к косметическим наворотам, стала подолгу разглядывать каждый предмет, шевеля губами, чтобы крепче запомнить экзотически звучащие названия: “Max Azria”, “VERGE”, “Jeremy Scott”… От этого занятия ее оторвал дверной звонок. Точнее, три коротких подряд – так обозначал свое появление Юрий Витальевич.
– Что это с тобой? – удивленно воззрился майор на косметически безупречное девичье лицо. – Маскировка? – нервно и неудачно пошутил Кудрявцев и мимо Сони прошел в комнату. – Ну и жара, на улице с меня семь потов согнало.
– Прими ванну, – отрешенно посоветовала Соня, и, спохватившись, что обратилась на «ты», поправилась: – Дядя Юра, примите ванну.
– Мне надо с тобой серьезно поговорить. – Юрий Витальевич устроился на стуле, но усидеть не смог и нервно заходил по комнате.
