Пепел книжных страниц полностью

– Нет, Славик, не мир. Впрочем, и не война! Мы с тобой расстались – и спасибо за это! Ты мне больше не нужен!

Нина прошла на кухню и, опустившись на стул, стала жадно поглощать остатки пирогов, которые ела последний раз семь месяцев назад.

Ну, или семь минут.

Славик, канюча, последовал за ней, а Нина, отключившись и смотря мимо него, в коридор с разбросанными книжными страницами, думала, что даже доктор Дорн лучше этого эгоцентричного и недалекого типа, которого она – надо же такому случиться! – любила!

Ну, или внушала себе, что любила.

Внезапно в коридоре возник доктор Дорн, и Нина, из рук которой выпал кусок крыжовенного пирога, подумала, что пора отдохнуть.

Если уж на то пошло, то сколько она уже не спала?

Но доктор Дорн был не видением и не галлюцинацией – перешагнув через книжные страницы, он прошел на кухню.

Вскочив со стула, Нина, потрясенная, пролепетала:

– Вы… вы…

И выпалила:

– Вы пришли за мной через дверь!

И только сейчас поняла, что доктор Дорн, хоть и с чеховской бородкой, был не в пенсне, а в модных затемненных очках, да и одет он был по нынешней моде, а не по моде XIX века.

Он если и пришел, то не через ее дверь, тем более что через нее могла проходить только она сама, и даже не через свою, а через входную дверь «Книжного ковчега».

Кивнув, доктор подтвердил:

– Ну да, она у вас не заперта. Да и витрины побиты…

Тут подал голос Славик, причем тон его не предвещал ничего хорошего:

– Твой хахаль, Нинок! Ну, такого я от тебя не ожидал!

И это говорил человек, который втайне от нее регулярно встречался с блондинистой грудастой работницей отдела аспирантуры по имени Аня?

И кажется, не только с ней.

Не замечая Славика, доктор Дорн произнес:

– Я все время трусил, не желая сказать вам правду, Нина Петровна…

– Нет, вы посмотрите, он мою Нинок еще по имени-отчеству называет! Вот дела!

– …и решил сделать это в этом мире, а не в том!

Доктор Дорн запнулся и после короткой паузы продолжил:

– Да, я, как и вы, владею тайной двери. И перехожу из одного мира в другой, только по своему порталу и в свой «Книжный ковчег», коим как библиограф заведую: расположен он в Москве, откуда я к вам и приехал – узнать, каким порталом пользуетесь вы, мне по своим каналам не составляло труда. Вы ведь в Скотопригоньевске сказали мне, из какого города.

– Нинок, дядя с козлиной бородой что, травку курит?

– …и теперь я хочу сказать вам то, что должен был поведать еще давно, Нина Петровна: я вас люблю – станьте моей женой!

Славик заквохтал, надвигаясь на доктора Дорна:

– Ну ты, урод, ты что моей девушке сказал? Ты кто такой?

Очки доктора нестерпимо блеснули, и он холодно произнес, наконец удостоив Славика мимолетного взгляда:

– Доктор Дорн к вашим услугам, молодой человек. Желаете сатисфакции?

Славик заорал:

– Славик к твоим услугам, старый человек! Это моя, блин, девушка, мы с ней осенью поженимся. Я тебе сейчас такую сатисфакцию устрою, что ты с нее, вшивая борода клинышком, не съедешь, а если и съедешь, то без своих поганых очочков…

Движение ладони доктора Дорна было молниеносно – Славик, булькнув, стал оседать на пол. Доктор подхватил его и, не дав упасть, усадил в угол.

– Вы его убили! – закричала Нина в ужасе, а доктор успокоил:

– Нет, что вы, Нина Петровна, всего лишь, как принято говорить в вашем времени, вырубил. Думаю, на четверть часа, а то и дольше. Уверяю вас, с ним все будет в порядке.

И, встав на одно колено, произнес:

– Соблаговолите ли осчастливить меня и стать моей супругой?

И почему они все хотят видеть ее своей женой? Даже Славик!

Нина закрыла глаза, не зная, что ответить, и ей на помощь пришел бас Георгия Георгиевича:

– У нас, судя по голосам, гость? Кем изволите быть?

Доктор Дорн, так и не получив ответа от Нины, вздохнул, поднялся с колен и обернулся.

Георгий Георгиевич, как-то неприязненно ощетинившись, стоял в дверях, а рядом с ним, прижимая полотенце к окровавленной лысине, замер профессор Штык, сказавший:

– Какой-то хмырь в очочках, на Чехова смахивает…

Доктор Дорн, отрывисто поклонившись, произнес:

– Доктор Дорн к вашим услугам, господа!

Профессор Штык, начав внезапно громко хохотать, вдруг оборвал смех и грубо спросил:

– Мужик, не дури! Ты что, очкастый хмырь, прямиком из «Чайки» к нам приперся? Та-а-ак…

Георгий Георгиевич, лицо которого смертельно побелело, прислонившись к косяку, произнес:

– Боря, ты же знаешь – в их мир можем приходить мы, но они никак не могут приходить в наш. Это фундаментальный закон двери!

Доктор Дорн, сняв очки, которые все склоняли на разные лады, достал из кармана пенсне и, прицепив его на нос, сказал: