Страж Сонхийский никуда не делся, но он проклят – и заодно с ним проклят весь мир. Обратная связь. Помимо Унбарха с его благочестивой бандой в этом виновны все, кто держал над Марнейей «троекратную сеть». Вы ведь знаете, что способность Стражей к сопротивлению любым внушениям поистине безгранична. Можно было не тратить силы, избавляя Хальнора от наведенных Унбархом чар ложной памяти, а всего лишь связать его и посторожить – хватило бы двух-трех дней, чтобы наваждение рассеялось. То же самое, впрочем, произошло бы, соверши он обыкновенное самоубийство, без проклятия.
О, Унбарх отлично знал, что делал, пусть и настаивает в своих посланиях на обратном. Ничье проклятие не может навредить Стражу Мира, проклятие Стража Мира обладает необоримой силой. Вывод очевиден… И на вопрос «зачем?» есть ответ: Унбарх начал догадываться, кто такой Хальнор, вот и придумал, как избавиться от существа, способного помешать его грядущему обожествлению. Все его действия на это указывают, с чего бы иначе ему понадобилось подталкивать Хальнора к
Действия Стража также поддаются объяснению. Уловив гибельную для Сонхи тенденцию, он предпринял, если угодно, разведывательную вылазку: родился в семье верных вассалов Унбарха, проник в его ближайшее окружение, и после, узнав подробности омерзительного замысла, отправился туда, где рассчитывал с наибольшей вероятностью найти поддержку – то есть ко мне. Заметьте, ко мне, а не к вам.
Услыхав о том, что Унбарх вознамерился вас всех извести, дабы стать богом, вы орали, брызжа слюной друг дружке на засаленные мантии, кляли его на все корки, и каждый, срывая голос, уверял, что он-де помогал негодяю на чуть-чуть меньше, чем остальные. Отменная была срамота, я в душе обхохотался. А приди к вам Хальнор перед нападением на Марнейю, стали бы вы его слушать? Да выдали бы Унбарху без долгих раздумий, с заверениями в своей лояльности, а то я вас не знаю!
Я, Тейзург, прозванный Золотоглазым, перед всем миром Сонхи свидетельствую: Унбарх вознамерился уничтожить Стража Сонхийского и с начала до конца действовал по тщательно разработанному плану.
Совет принял мудрое, кто бы спорил, решение: Унбарха предать суду, а пострадавшего Стража разыскать, взять под опеку и расколдовать. Было очевидно, что его проклятие намертво закрепило чары ложной памяти, и почтеннейшие соревновались между собой, изобретая всевозможные способы исцеления: кто преуспеет, тот станет наимудрейшим, светочем из светочей, и воссядет во главе стола в знаменитом Осьмиугольном зале. Убиться, какая честь. Лично я никогда туда не рвался».
Заметка на полях:
«Ворожба показала, что Хальнора нет ни в Хиале, ни среди людей: он счел, что после содеянного с Марнейей недостоин быть человеком, и искать его надлежало в животном царстве, а там затеряться куда проще, чем в наших сферах. Не случайно считается, что один из самых надежных способов кого-то спрятать – это превратить его в жабу, птицу, полевую мышь, мохнатую гусеницу или прочую бессловесную тварь. На счастье Хальнора, такие поиски – безнадежное предприятие.
Я не оговорился, на счастье, ибо почтеннейшие и беспристрастнейшие с самого начала держали в уме запасной вариант: выдворить бесполезного Проклятого Стража за Врата Хаоса, чтобы освободившееся место смог занять новый Страж.
Считайте меня, если угодно, всеобщим врагом и всякое в этом роде, но я не мог допустить, чтобы с Хальнором так поступили. Когда Верховный Совет решил обратиться за помощью к Псам Бурь, я, опередивши всех, пошел к Дохрау.
Вся четверка Псов чтит Стража Мира, как своего господина, но Дохрау в придачу любит его по-собачьи нежно и преданно. Когда Хальнор вонзил себе в сердце «клинок погибели», он издалека почуял, что стряслась беда, и рванул на юг. И затосковал он тоже по-собачьи, безутешно, люто, смертельно. Пес Зимней Бури не может умереть, зато может, как выяснилось, сойти с ума от тоски.
Я разыскал его в стране вековых снегов и сверкающих ледяных скал, под печальным белесым небом с залипшим возле горизонта тусклым солнцем. Дохрау был огромен, не уступал величиной трехэтажному дворцу. Как известно, Псы могут менять свои размеры по собственному желанию, и он решил, что на мерзавца-мага следует смотреть сверху вниз. После гибели Хальнора для него все маги стали мерзавцами.
– Чего надо? – пролаял он, чуть не свалив меня с ног порывом обжигающе холодного ветра.
