В общем, мы все равно на базу возвращались, так что, командир принял решение передать тело родителям. И выпало мне, как самому молодому, это самое тело до самого дома сопровождать. Никогда не забуду, как отец его, перед гробом на колени упал, и тихо так, еле слышно говорить начал. А мать стоит рядом со мной. Глаза сухие, и устало так, безжизненно говорит, мол, пираты не только сына, они всю ее семью убили. Я отвечаю, что жизнь продолжается. Что ради остальных детей жить надо. А она посмотрела на меня, и отвечает. Нет больше детей. Мальчишка единственным сыном был.
А самое страшное, что род этот, триста лет продержался. Все катаклизмы люди пережили. Войну, большой исход со старой Терры, пиратские нападения. Все. А теперь, род прервался. Мальчишка-то детей не оставил. А отец его этого не переживет. Я потом специально запрос делал. Мать как в воду смотрела. Сына похоронили, а через год, и отца не стало. Ну и она, после похорон, на сороковой день представилась. Вот такая история. Древнего рода, в течении двух лет не стало.
Кудасов слушал рассказ не молодого офицера, чувствуя, как горло сжимает спазм. Отодвинув пустую тарелку, он тяжело вздохнул, помолчав, спросил:
— А выход-то какой?
— Не знаю, — честно признался комендант. — Но посмотрел я на наших ветеранов здесь, и вдруг понял, что это один из выходов. Пусть не для всех. Пусть не самый удачный. Но ведь из тех, кто сюда с первой волной попал, без своих детей почти нет никого. А ведь женились не на молоденьких девчонках. Вдов брали.
— Ну и где я тебе на весь флот вдов наберусь, да еще и готовых детей рожать? — возмутился Кудасов.
— Да не вдов. Планеты вот такие надо искать. Где народу мало, условия тяжелые, а природа здоровая. Ротация населения нужна.
— Во завернул?! Ты сам-то понял, чего сейчас сказал? — улыбнулся Кудасов, при этом обдумывая полученную информацию.
— Отношение к этому вопросу менять надо, — не унимался комендант. — Кого сейчас волнует, женат солдат, или нет? А если женат, где его семья живет? Никого. Никому это не нужно. А они, между прочим, этих самых чиновников защищают. И семьи их.
— Ты чего развоевался? — спросил граф, пытаясь успокоить офицера.
— Знаете, ваше сиятельство. За всю мою службу, это в первый раз, когда я могу одному из первых лиц государства прямо сказать, что думаю обо всем этом, — вдруг признался комендант. — Вот и сорвался.
— А со службы без пенсии вылететь не боишься? Ты ведь про имперскую социальную политику говоришь.
— Плевать. Семью заберу и сюда переберусь. Выживем, — угрюмо отозвался комендант.
— Расслабься, — вздохнул Кудасов. — Прав ты. Во всем. А самое неприятное, что об этом все знают. Но давно сложившуюся систему так просто не сломать. И одним императорским указом тут не обойтись. Сам знаешь, как у нас чиновники дела делают. Это там наверху, решили, а здесь, на месте, будет так, как я захочу. И ведь не прошибить, эту сволочь ничем. Если только прямо на рабочем месте отстреливать, а кровь не отмывать, чтобы последователям напоминанием было.
— Так что, выходит, так и будем людей безвозвратно терять? — тихо спросил офицер.
— Думать будем. Нужно не ломать систему, а перестраивать ее изнутри. Делать так, чтобы солдаты семьями обзаводились еще на службе. И домами заодно. А не после того, как служба кончится.
— Это ж какой бюджет нужен, чтобы возле баз военные городки строить?! — охнул комендант. — Да и не всегда базы на планетах располагаются. Многие, как эта станция, на орбитах.
— Вот в том-то и проблема. Солдат тут, семья там. А еще не приведи господи, она загуляет, а он ревнивый, как тот мавр. И чем все это закончится? — развел руками Кудасов.
— Так может, хотя бы на боевые выходы только семейных отправлять? — с надеждой предложил комендант.
— И перед каждым выходом проводить масштабную ротацию кадров? Тогда вся слаженность экипажей коту под хвост отправится.
— М-да. Опять тупик, — покачал головой офицер.
— Я же говорю. Тут крепко думать надо. Да и дело это не быстрое. Так что, не дави на психику. Ты высказался, я тебя услышал. А дальше, жизнь покажет.
— Ну, посмотрим, что она покажет, — вздохнул в ответ комендант.
Взяв со стола колокольчик, он вызвал официанта и велел подавать второе. Огромный кусок роскошного жаркого из лосятины в очередной раз привел графа в восторг. Обед закончился сладкими булочками, приготовленными по местному рецепту, после которых, Кудасов откинулся на спинку стула и, отдуваясь, проворчал:
— Вот теперь я верю, что у тебя матросы вес набирать начали. Это же не обед. Это просто обжорство какое-то. Но оторваться, невозможно было.
— Говорю же. Жить на «Спокойствии» у меня уже навязчивой мечтой стало, — усмехнулся комендант, снова вызывая официанта. Ловко расставив кофейный сервиз, молодой матрос в безупречно белом кителе снова исчез за дверью.
— Он у тебя случайно раньше не в «Метрополе» на Ново-Московске работал? — спросил граф, проводив парня взглядом. — Уж больно ловко у него все получается.
