– И он на тебе, такой, согласен жениться?! – ахает Степка.
– Он – такой, или я – такая? – уточняю я.
– Он такой и ты – такая, как есть, – двигает подбородком Степка. – Так что – согласился уже?
– За отцовы деньги и на козе женишься, – рассудительно говорю я. – Он-то сирота, своих средств нету. А ты б разве отказался, если бы тебе предложили? – усмехаюсь.
Степка краснеет. Это получается забавно – прежде всего у него краснеют оттопыренные уши, потом шея, а уже после краска брызжет на все лицо, так, что голубые глаза светлеют почти до прозрачности Синих Ключей, а брови и ресницы кажутся совсем белыми.
– Да ты же малая еще, – говорит он.
– Ну не сейчас, потом, когда подрасту. А?
– Нет, – говорит Степка, подумав. – Я б на барышне из усадьбы нипочем не женился. Даже на тебе.
– Почему это? – я оттопыриваю губу – обиделась. Не то, чтоб я собиралась немедленно за Степку замуж, но такое откровенное пренебрежение… да еще со стороны того, кого я за друга считала…
– Ты ж мной всю жизнь помыкать будешь, а кому оно надо, – объясняет Степка.
– А как ты хотел – чтоб ты помыкал?
– Конечно, – соглашается Степка. – Жена да убоится мужа, так Господь заповедал.
– А нельзя разве, чтобы никто – никем? – уточняю я.
– Нельзя, – вздыхает Степка. – Так уж испокон устроено. Господа мужиками помыкают, мужики бабами, бабы – детьми со скотиной…
– А взять и перевернуть? – предлагаю я, и в тот же миг ярко представляю себе мир, где всем правит наш племенной бык Эдвард.
Подробно рассказываю Степке, как оно будет.
– Вечно ты глупость какую выдумаешь, – ухмыляется Степка.
На самом деле воображаемые приключения тирана Эдварда ему нравятся – я же вижу. Солнце уже зашло, снизу, с полей и озера прилетел пронзительно холодный ветерок. Я ежусь и прошусь к Степке в тепло. Он распахивает полу своего зипуна и пускает к себе – погреться. У Степки жесткая, но уже широкая грудь и ребра, как стиральная доска. Я провожу по ним пальцам, он подпрыгивает и дерет меня за волосы.
– Ну расскажи еще, как Эдвард со скотником уездом правят, – просит Степка. – Вот заместо отца Даниила в церкви у них – кто? Небось хряк ваш Васька? А попадьей матка евонная с поросятами, да? Ах-ха-ха!
* * *Я взяла с собой в тряпицу кусок хлеба с солью и сидела в вазоне с самого утра. Догадывалась, что нянюшка Пелагея ищет меня по всей усадьбе, чтобы хоть как-то привести в порядок к приезду Александра Кантакузина, но – что мне? И что ей – в первый раз, что ли?
