Пока Сашка полз за бетонными бордюрами, его практически не было видно. Теперь же, оказавшись в пяти метрах от трансформатора, он замер, набираясь решимости к предстоящим действиям. Чтобы отключить свет, требовалось встать. Несколько секунд или даже минут придется торчать во весь рост. Эти мгновения могут решить многое.
«Самое смешное, заметь кто из боевиков Зудова, обрати на него пристальное внимание, разберись, что к чему, или хотя бы засомневайся, подними шум, и на этом попытка освободить заложников для спецназовцев Кострыкина закончится, – рассуждал прапорщик Ефимов, лежа среди камней и наблюдая за Сашкой, находившимся более чем в ста метрах от него. – Не самоубийцы же мы на самом-то деле?! Придется отходить. Шестнадцать против семидесяти – круто даже для спецов. В темноте едва ли нас станут преследовать, а значит, скорее всего, разведчики, если повезет, останутся живы. А что касается заложников… не судьба. Кто посмеет обвинить нас в трусости? Разве что герои, всю жизнь просидевшие около войны? Только у таких типов и хватит на это наглости. Да черт с ними! А совесть? Что совесть? Мы же попытались, не получилось…»
Сергей лежал на холодной земле и в своих рассуждениях не мог определиться, что пожелать Сашке. А Зудов наконец-то решился и встал. Ствол за спиной, армейская кепка надвинута на лоб, поверх разгрузки черная спортивная куртка, содранная с пленного, на ногах старые кроссовки, воняющие гнилью, брюки свои. Кто на расстоянии сможет отличить цвет камуфляжа? Кепка, кстати, на голове тоже его, Сашкина, собственная. Горбясь и слегка прихрамывая, Зудов дошагал до трансформатора, по-хозяйски открыл дверцы.Когда свет погас, стало ясно: пути назад нет.
«За мной!» – мысленно приказал Ефимов, скользящей тенью огибая распахнутые ворота контрольно-пропускного пункта.
Как ни странно, сердце билось совершенно ровно. Видимо, оно уже устало работать в стахановском режиме.
– Что случилось? – Джамалдин Закаев нервно дернулся и схватился за оружие.
Погасший свет не только разбудил его, до того спокойно дремавшего в кресле, но и нешуточно напугал. Это могло означать, что сейчас раздадутся выстрелы, и со всех сторон ворвутся спецназовцы, вооруженные до зубов.
– Выясняем, – сообщил один из телохранителей.
– Оружие наготове, всех разбудить. Это могут быть русские. – Джамалдин почувствовал, что его трясет.
– Рубильник выключили! – холодно сообщил второй телохранитель.
«Точно спецы». – Джамалдин начал выискивать место, куда спрятаться в первую минуту боя.
– Это Кокаин сделал. – Второй охранник назвал кликуху Джабраила, пребывающего сейчас в плену.
– Точно? – Главарь банды не верил, что все объясняется так просто.
– Точно, – заверил телохранитель. – Тимур видел, как эта падаль у трансформатора крутилась.
– Что этот шакал около него делал?
– Наверное, цветмет добыть хотел. Хорошо, если обмотку еще не спер. С него станется.
– Аллах, дай мне терпения! – Закаев молитвенно сложил ладони и тут же рявкнул: – Свет наладить, а этого сына свиньи и ее пастуха найти и притащить ко мне! Надоел!
– Найдешь его, – недовольно проворчал телохранитель. – С вечера ищем, да все без толку. Думали, ноги сделал, а нет, тут бродит, и ни один шайтан его не берет. Падаль!
