– Вот такая, Ваня, обстановочка. – Ефимов закончил свой доклад, поднял взгляд и молча уставился в черноту неба, невидимого в ночи.
Раздумывая над планом дальнейших действий, он уже отправил людей наблюдать за постом охранения, но в голове Сергея пока не складывалось никаких планов.
– Что будем делать? – приблизив лицо к уху Ефимова, произнес Кострыкин одними губами.
– Не знаю.
Иван впал в ступор. В голове лейтенанта не укладывалось, почему его заместитель, этот старый хрыч, ветеран всех войн со времен Наполеона, не знал, как он поступит дальше. Такого просто не могло быть!
– Вариантов несколько. – Все-таки частично Кострыкин оказался прав.
Нельзя сказать, что Ефимов совсем не знал, что надо предпринять. Дела обстояли скорее даже наоборот. Старший прапорщик видел столько возможностей, что не мог решить, на какой остановиться.
– Первый таков: пользуясь темнотой, прямо сейчас делаем отсюда ноги тем же путем, которым пришли. С пленным по твоему усмотрению. Можно взять его с собой или же грохнуть. – Когда Ефимов говорил о собственных действиях и боевой работе своих подчиненных, он почему-то избегал слова «убить», обычно подыскивал ему замену – «грохнуть», «пришить», «прикончить», «застрелить» и другие определения, вполне подходящие по смыслу к данному действию. – Мы добираемся до того места, где вели наблюдение, выходим на связь с центром, сидим и ждем. Второй вариант: мы захватываем опорный пункт, что над нами, и остаемся там в ожидании помощи. Есть и третий: мы тем или иным образом пытаемся освободить заложников.
– Пятнадцать человек против семидесяти с лишним?
– Угу.
– Без патронов?
– Ну, пять магазинов у нас есть…
– Идиоты! – тихонько взвыл группник.
– Тогда без выбора. Делаем ноги, – подсказал выход Ефимов.
– А прокатит?
– Скорее всего.
– А заложники?
– Заложников убьют, – ровно, без всяких эмоций проговорил Сергей.
– Даже если мы достучимся до своих и сюда примчится конница?
– Тем более если она примчится. Авиация «немцам» может оказаться не страшна. Я заметил у них четыре «Иглы». Что же до войсковой колонны, то можно быть наверняка уверенным, что около туннелей сидит какой-нибудь паренек с рацией. Во всяком случае, убрать заложников боевики наверняка успеют.
– И это будет на моей совести.
– Почему только на твоей? На всех нас. Но отвечать тебе.
– Понятно. Сколько там заложников?
– Всего или живых?
– Живых.
– Почти две сотни. Но контрактников из местных, возможно, не убьют. Значит, остаются срочники, человек сто сорок.
– Что ты предлагаешь?
– Я предлагаю? – Сергей хотел, чтобы Кострыкин сам подошел к напрашивающемуся решению.
– Хорошо, что, по твоему мнению, мы можем… – Лейтенант споткнулся на этом слове и тут же поправился: – Должны сделать?
– Если повезет?
– Да, если повезет.
«Разговор двух идиотов», – подумал Сергей и ответил:
– Если повезет, заложников мы освободим. На связь с центром выйдем. А вот сможем ли уйти сами, не знаю. Кому-то нужно будет оставаться, прикрывать их отход.
– Шанс у нас есть?
– Шанс есть всегда, даже в ядерном реакторе. А там как повезет.
– Так что, работаем?
– Надо собрать людей. Они должны решить сами.
– Согласен. – Лейтенант повернулся к связисту, слышавшему весь этот разговор. – Руслан, по одному на флангах, остальных собирай сюда. Только тихо.
– Может, по тройкам?
– Нет времени. Всех! – подтвердил приказ командира Ефимов.
