– Да! – Рожин затрясся от смеха, протягивая Евгению бумаги. – Да, вы перевели! Ведь не станете вы отбирать у детей детство!
– Моё детство прошло здесь, и я до смерти сентиментален.
– А-а, это зря. – Борис с улыбкой погрозил пальцем. – Очень зря. В нашем мире сентиментальность – большой изъян. Надо уметь принимать взвешенные решения. Планировать и договариваться.
– И что же вы планируете здесь построить? – спросил Евгений с ноткой злости в голосе, той самой, когда ответ неважен. – Жилой комплекс? Бизнес-центр? Может, новый «Садовод»?
Услышав знакомое слово, проходившие мимо рабочие остановились. Поглазев на мужчин без жилетов и касок, они обменялись фразами на родном языке и вернулись к своим делам.
– За кого вы меня, Женя, принимаете? – возмутился Борис, но тут же рассмеялся. Евгений тем временем достал из кармана телефон и вошёл в интернет-браузер. – Медицинский центр! Медицинский центр. Да-а. Уже скоро на месте вашей времянки вырастет железобетонная надежда тысяч детей и рожениц! Ну разве не здорово?
– Не впервой вам такое проворачивать. – Евгений убрал телефон в карман. – Уже известно, у кого центр закупит оборудование? Случайно, не у ваших друзей из «Мед-Эс»?
– Я постоянно забываю, что девяностые прошли, – с поэтическим упоением, словно филолог, цитирующий классика, протянул Борис. И снова сделался серьёзным. – Значит, так. Деньги за землю пока не на счёте фонда и через пару часов будут у вас на карточке. А там сами решите, в кого играть – в идеалиста или в солидного инвестора. Советую второе, потому что
«Что думаю?..» Евгений вздохнул и оглядел стройку ещё раз, будто прощаясь с малой родиной. Перекличка строителей и бригадиров напоминала крики раненых, шум отбойных молотков – пулемётные трели. Выхлопные газы и поднятая пыль окутывали всё и вся болезненным серо-жёлто-бурым смогом. Не хватало лишь клубов красного пара и трупов на земле, чтобы поэтично назвать токсичный воздух туманом войны.
– Думаю, этот проект попортит вам много крови.
К странному привыкаешь. Аномальное и мистическое становится привычным, а затем обретает рациональное объяснение. Подобное случилось и с мигренью, мучавшей Вику с ухода Евгения из квартиры, а если учесть предвестников недуга, то, пожалуй, с самого пробуждения. Сколько естественных, органических причин нашли, придумали, нарисовали этой боли… Вика попыталась отвлечься от неё, переключить внимание на насущные проблемы (а их всегда хватает, один Евгений чего стоит), но они меркли на фоне отзвуков бездны… или космической музыки… или адских песнопений, кто их разберёт. Вещи иного порядка, иного масштаба, характера. Нечто запредельное заскучало и устремилось в подлунный мир. Вернее, пока не устремилось, а только вежливо постукивало в дверь: вдруг чувствительные люди сами откроют. Дьявольское коварство и человеческая галантность.
«Хочешь, чтобы я прекратил шуметь? Приди и попроси с уважением».
Это было бы смешно, если бы Вика росла в любой другой семье. В семье, в которой в чертовщину и мистику всерьёз верили бы только дети и, пожалуй, совсем уж древние старики, а взрослые… Взрослые бы шутили, вспоминали страшилки, рассказанные у костра в оздоровительном лагере или в деревне, убеждали бы себя и окружающих, что всё ограничивается фантазиями, и всегда ограничивалось. Но вышло иначе.
Вика понятия не имела, чего ожидать и ожидать ли вообще чего-нибудь; редкий метеор достигает земной поверхности, как и редкий толчок влияет на что-либо, помимо показаний сейсмографа. Она просто ощущала нараставшее напряжение и страдала, как подстреленная дичь страдает от дроби в теле. Дар, не подкреплённый практикой и экспериментами, обернулся проклятием. Сердце без брони стало подушкой для булавок. Вика отчасти жалела, что не общалась с Матерью на эту тему: та чувствовала не меньше, но умела игнорировать «спам-звонки».
«Увеличение астрального пениса! Вам одобрен кармический кредит! Горячие суккубы в двух измерениях от вас!»
Опыт, чтоб его.
Клонило в сон. Пресловутая удалённая работа, предмет мечтаний офисных хомячков, вгрызлась в быт, как минога, и высасывала силы, становясь стилем жизни, убогим и нездоровым. Грань между жизнью и механизмом её поддержания размылась: из лейки душа почему-то
Закипел чайник. Вика залила кипяток в косушку с брикетом доширака и специями. Запах и вкус почти не ощущались. Есть расхотелось, жить как будто тоже. По крайней мере, не в мире, где болит голова. Даже пожаловаться некому. Бесконтрольное чтение мыслей не способствует социализации.