Пепелище полностью

– Нет, правда, всё в п-порядке… – Вика согнула колени и приподнялась, но, помимо лёгкого испуга и стеснения, почувствовала нечто сродни любопытству: «Она это что, всерьёз?». Тётя Ли, судя по всему, чувствовала, как трепетало сердце подопечной, и, прильнув щекой к ступне, смаковала каждую секунду, каждое мгновение, каждое прикосновение языка и губ к израненной коже…

– Лиз, ну правда, хватит. Абсцесс Вике не грозит. Не здесь уж точно.

Со словами тёти Алисы магия рассеялась, и тётя Ли вынырнула из поглотившей её пучины. На губах и подбородке остались следы пепла и пятна крови; последние вампирша слизала – ме-е-едленно, с расстановкой, как гурман.

– Тефтелешечка, тебе надо завязывать с бич-пакетами и переходить на нормальную еду. Я тебя очень люблю, но на вкус ты как крахмал с сахаром.

– Нас тоже держат в чёрном теле, – отозвалась тётя Алиса и потянулась к столу, из-за чего голова Вики приподнялась. – Всё сырое, печей и кастрюль не завезли.

Над столом подозрительно хлюпнуло, в ноздри пахнуло железом.

– М-м-м? – Вика не удержалась и села за стол. И тут же пожалела об этом.

Содержимое чашек лишь отдалённо напоминало чай, и то каркаде; это больше походило на вишнёвый компот. Гора фруктов преобразилась в гибрид мясного ряда и кучи свежей рыбьей требухи, причём рыбы немаленькой, возможно, китовой акулы. Ксилофон пастилы оказался окровавленными свиными рёбрами, а зефир и печенье – кучками фарша. Что переливалось в вазочке вместо варенья, Вика не знала и знать не хотела. Не хотела даже видеть эту вазочку и её вязкое, маслянистое, почти коричневое содержимое.

Тётя Алиса выцепила из горы красный шмат, макнула его в вазочку и занесла над Ултаром. Тот облизнулся, словно видел перед собой консерву с тунцом,

(«Может, это всё-таки рыбье…»)

и вцепился зубами в мясо.

Звякнул фарфор: тётя Ли долила себя «чая».

– Я бы и тебе предложила, но вряд ли ты оценишь. Она не женская и даже не звериная. Совершенно безвкусная. Спасибо хоть, с неё не рвёт, как от мужской.

– Что это за место? Где мы? – спросила Вика, напряжённо наблюдая, как тётя Ли отпивает из чашки.

– Я думаю, это что-то вроде чистилища, – протянула тётя Алиса, скучающе разглядывая собственные пальцы. – Я вот, например, готова к следующему этапу: стать солнышком, травинкой или гусеницей там. А может, дальше не будет ничего. Но я привязана к Лизе, а Лиза не готова уходить.

– Чтобы ты, Ви, знала, здесь до опупения скучно! – Тётя Ли выцепила из горы «фруктов» маленькое, будто детское, сердце и вгрызлась в него, словно в нектарин. – Я уже измерила весь этот зал, и не один раз. Три тысячи двести двадцать семь шагов в длину, девятьсот одиннадцать в ширину и восемьсот тридцать четыре в высоту. Здесь явно собирались хоронить великана, но что-то не срослось.

– Ни книг, ни кей-попа, ни игровых обзоров, – закивала тётя Алиса, поигрывая с Ултаром; кот отбивался от пальцев, точно Геркулес от голов гидры. – Кто бы здесь всем ни заведовал, он ужасно отстал от жизни.

– Вишенка, да я, может, и рада бы, чтобы всё закончилось! – Тётя Ли патетично задрала голову и взмахнула руками, точно крыльями.

Даже сейчас, спустя многие годы, прожитые под одной крышей, Вика не могла понять, почему у тёти Алисы такое странное прозвище.

– Я проклята с рождения! – продолжала вампирша. – До рождения! Всё из-за мамаши твоей! Всё из-за… А… А я… – Тётя Ли широко распахнула глаза и прошептала, словно откровение: – Я хочу увидеть маму.

Остальные, включая кота, переглянулись. Порой эмоциональные заскоки тёти Ли доходят да абсурда.

– Нет, правда. Я… я хочу увидеть маму. Хоть раз, в последний раз… – Прочитав на лице Вики немой вопрос, добавила: – Нет, не твою, пропади она пропадом. Свою. – Тётя Ли прижала кулаки к груди и детским голосом пролепетала: – Ми-мэ-ма-мо-му-мы!

– Она, наверное, уже давно на небесах… или где ей полагается, – пробормотала Вика, потупив взгляд, – или давно переродилась и не узнает нас… тебя даже под пытками.

Лицо тёти Ли вмиг сделалось строгим и каким-то злобным.

– Это ровно то, что говорила Анечка – год за годом, каждый раз, как мы пытались связаться с мамой. Однако это ложь. Прости, малышка Ви, но твоя мать – последняя тварь. Гадина! И она получила по заслугам!

«Хорошо, что Женя этого не слышит».

– Сейчас я чувствую, что мама рядом. Что она дома… была в нашем доме все эти годы. Анечка умеет прятать скелеты, и у неё много шкафов. Было. Теперь она не может помешать… пока не может. Ви, пожалуйста… – Тётя Ли придвинулась к Вике вплотную; кончики их носов едва не касались. – Пожалуйста, найди её. Дай мне увидеться с ней, с моей мами-и-и хоть на минуточку. Ты не знаешь, что это такое!

– Знаю, тётя Ли, знаю. С детства без отца…