Двор приветствовал тоннельника тихим шуршанием легкой ткани, которая заслоняла беспощадное солнце. К лицу прикоснулись обжигающий ветер и взгляды Нар'Катиров, которые пошатывались на сюрреалистично тонких лапах. Вдалеке набирал силу гомон просыпающегося Саантира — крупнейшего города Пепельного Хинарина.
Путь до каменной арки, отмечающий границу храма, занял у Нуаркха еще несколько минут. Навалившись на каменную дугу, тоннельник представляла весьма жалобное зрелище. Пришло время пузырька, отнятого у миниатюрной дочери Нара. Вняв специфический запах, Нуаркх жадно припал к склянке с пузырящейся жидкостью бледно-голубого цвета. Сильно разбавленный сок Синских грибов неприятно покалывал горло, но в желудке обратился сгустком тепла. Приятное ощущение растеклось по телу, притупляя боль и усталость. Тоннельник оклематься, приноровился к своему состоянию и покинул арку относительно бодрым шагом. Хотя клюка из железной спицы пока была необходима.
Храм, испуганно вжавшийся в стену, был окружен плотной застройкой неказистых домов нищего квартала. Кривые улочки приятно напоминали Нуаркху о перепутанных улицах Перекрестка Миров, давно ставшего родным. Тоннельник с готовностью нырнул в каменный лабиринт, где крыши сомкнулись над головой и оставили скитальца в душном полумраке. Нуаркх не решился забираться вглубь трущоб, справедливо опасаясь найти там проблемы, которые сейчас окажутся не по плечу. Поэтому маршрут к центральному проспекту он проложил вдоль громадной стены.
Когда-то в Саантире Рубиновом Венце было не так тесно, квартал было гораздо просторнее. Старинные монолитные дома еще проглядываются под коростой кривобоких пристроек, вымазанных наспех бледно-серой глиной. Находились тут и бедные, но ухоженные кирпичные домики. Провалы окон закрывали выцветшие бордовые полотна, а крыльца, старательно подметенные от вездесущего пепельного песка, прикрывали опрятные навесы. Стены украшали незамысловатые геометрические узоры и крошечные отпечатки ладошек. Дверные проемы заслоняли пологи с традиционным изображением Нара, приносившим процветание.
И все же это были трущобы. Рядом с каждым опрятным домом можно было найти несколько берлог, которые в качестве жилища могли использовать только хинаринцы опустившиеся, отказавшейся от самой мысли заслужить право на лучшее существование. Покосившееся сараи, вылепленные из голубоватой глины и каменной крошки, бесформенными опухолями облепляли все вокруг. Они заполняли переулки и перекрывали улицы. Из пробоин, так и не оформившихся в окна, выливались ругань и вонь. Рядом с подобными домами попадались опухшие лица тех, кто слишком пристрастился к сомке из синих Синских грибов или Аргийским дурманам. Исхудавшие беспризорники метались по пыльным улицам, пытаясь ухватить скретов за облезшие хвосты и когтистые лапы. Местные облизывали пересохшие губы и не сводили глаз с глиняных мисок, в которые стекали капли росы.
Западные скалы, из-за которых вчера показались Хоаксы, притягивали встревоженные взгляды. Разговоры неизменно вращались вокруг нападений небесных всадников и Галафейской армады, которая непременно последует за ними. Популярной темой были также бледные, которые задирают цену на воду и наживаются на страданиях бедняков. Страх крепнул в затхлом, иссушенном лабиринте трущоб. Бледные боялись показаться в окнах собственных домов, которые уже покрывали оскорбительные надписи.
Спустя дюжину минут ходьбы колени Нуаркха начали подкашиваться. Благо дорога выпрямилась и раздалась вширь, знаменуя близость главного проспекта Саантира — знаменитой Нар'Кренти, которая тянулась от главных врат к базарной площади. Многочисленные прохожие жались на тротуарах и уступали дороги одноместным упряжкам. Их катили наряженные в цветастые попоны ходоки, как всегда казавшиеся изможденными и безразличными. Дома избавились от безобразных глиняных наростов и вытянулись в высоту на один-два этажа. Монолитные стены кичились гладкостью пепельно-серого камня и украшениями из медных плит. Острые углы стен и карнизов смягчала пышная драпировка.
Наконец, городская застройка оборвалась. Ее рассекла Нар'Кренти — широкая, словно небольшая площадь. Отказывающие ноги уже не позволяли Нуаркху отлипать от стен, и первым его внимание привлекла не пестрая толпа и даже не громада Врат Доброй Воли. Грязно-желтый глаз облизывал стайку свободных упряжек из кожи и железа. Без лишних раздумий Нуаркх расстался с двумя серебряными хаками и получил комфортабельное средство передвижения на весь остаток дня. Оказавшись на мягком сиденье, он, наконец, уделил внимание окрестностям, наслаждаясь приятным зудом в расслабившихся ногах.