— Этот караванщик клялся, что фрукты свежие. У него не хватило бы духу обманывать каменного стража. Хотя, с бледными никогда нельзя быть уверенным.
— Даже если перышки несвежие, то останавливаться поздно, — невнятно пробормотала Линфри и, нахмурив густые бровки, решительно отправила перышко в набитый рот. В каждом движении миниатюрной девушки прослеживалась по-детски комичная нарочитость. Миловидные черты, подсвеченные мягким мерцанием камина, поддерживали иллюзию юного возраста. Наблюдая за сестрой, Ларканти до сих пор не видел в ней взрослую женщину с десятилетием непростой и очерствляющей службы за спиной.
— На чем я остановился? Ах да. Настроение в тот день было хорошее, и показательную экзекуцию я провел лично, — продолжил рассказ страж, — внезапно нагрянув на пост Тарка, я застал идиота без штанов. Юнец начал что-то мямлить про потерянную пуговицу. Жалкие оправдания вылились в то, что несчастную и несуществующую пуговицу он, вместе с половиной бастиона, искал в песке у стен крепости. Поиски велись, к слову, до глубокой ночи, но так и не увенчались успехом.
— Твои истории становятся очень похожими на байки отца, — утомленно пробормотала Линфри, дожевывая очередное перышко. Расправившись с фруктом, она скривила влажные от кислого сока губы в не слишком убедительную улыбку.
— Боюсь что да. Ты все также скверно изображаешь заинтересованность, несмотря на годы практики.
— Сегодня я уже достаточно потренировалась. Сменим тему? — дождавшись от брата одобрительного кивка, Линфри звонко хихикнула, откинулась на спинку железного кресла и уперлась босыми стопами в деревянную столешницу, — расскажи мне, Ла-ти, та юная и очаровательная кондитер все еще проявляет к тебе интерес?
— Кажется, она слишком молода для меня… — признался Ларканти и задумчиво почесал полосу саднящей кожи, окружавшей разрастающиеся участки каменного панциря, — передергивает от ее манеры с придыханием восхвалять мою работу. Она либо бессовестно и неумело подхалимствует, либо читает неприлично много романтизированных книжек про Крылатого Ксанриса.
— Не все же должны видеть суровую реальность. И вообще, разве существование пепельных, которые понятие не имеют о подноготной грязи Саантира, не дает нам повода для гордости? А еще…
Ларканти приложил указательный палец к изувеченным губам, наполовину обращенным в камень, и прислушался к тревожным звукам. Отдаленный звон металлических сапог. Скрежет и тяжелое кряхтение пробуждающихся дирижаблей. Страж узнал до боли знакомую прелюдию к сражению.
— Помоги с доспехами, — поморщился он. Страж неохотно вздернул себя на ноги и схватил грозный Нар'Охай, который дремал в массивных лакированных ножнах. Чудовищные мечи был неотъемлемым атрибутом каменных стражей, наравне с непробиваемой шкурой. Линфри кинулась к стойке с доспехами, напоминая в мешковатом наряде встревоженную сизокрылку.
— Только левую рукавицу и сапог. Остальное не налезет, — добавил Ларканти, разминая мощную шею. Прежде чем последняя фраза долетела до оттопыренных ушек Линфри, проворная девушка успела предпринять полдюжины безуспешных попыток стащить со стойки длиннополый чешуйчатый доспех.
Линфри не вытерпела медленности брата и прыгнула навстречу с протянутой рукавицей. Ларканти усмехнулся, стараясь не сильно тревожить больные губы, и потрепал сестру по макушке. Грубая кожаная подкладка плотно обняла предплечье стража, а ловкие руки Линфри проворно разделались с застежками. Ларканти привычно размял кисть, наблюдая, как охряный свет камина скачет по стальным граням перчатки. Опуская ногу в металлический сапог, страж не отводил взгляда от закрытого шлема с рубиновым плюмажем. Каждый удар, оставшийся бороздой или вмятиной на металле, без труда проломил бы хрупкие кости черепа.
— Постарайся не высовываться, Ла-ти, — Линфри угадала мрачные мысли брата, — поиграешь в героя, когда камень покроет все тело.
— Постараюсь, — соврал Страж, живо представляя, как будет выкрикивать команды и размахивать рубиновым сигнальным флагом, — помоги с халатом.
Не успел Ларканти договорить, как почувствовал лопатками грубую серо-янтарную ткань. Линфри снова нырнула в полумрак железного гардероба и вскоре затряслась от тихого смеха. Причиной стал широкий рубиновый пояс. Кроме вызывающего цвета, он выделялся тесьмой крупных золотых монет. На них блестели гербы внешнего кольца — длани Десницы, сложенные кольцом вокруг панорамы Саантира. Пояс демонстрировал право Ларканти отдавать распоряжения и делал стража самой желанной целью.
— По-моему вполне невзрачно, — шутливо прокомментировал Ларканти. Линфри молча уткнулась лбом в грудь брата, продолжая нервно хихикать. Страж ласково потрепал девушку по макушке и добавил, — не переживай, пока у меня достаточно хорошо получалось не умирать.
Утешив сестру, страж удостоверился, что бритвенно острое лезвие Нар'Охай плавно покидает ножны. Черное железо клинка резало превосходную сталь, словно голую плоть. Мрачный металл был единственной драгоценностью, которой Пепельный Хинарин отказывался делиться.