— В тот момент я перестал быть стариком, доживающим последние месяцы в бессилии и слабоумии. — Тоскливо добавил Хенши, не выражая ничего костлявой оболочкой.
— Как по мне, очень трогательная история. — Ухмыльнувшись, ответил Нуаркх.
— Но в то же время довольно пугающая. — Дополнили немного взволнованные голоса Аргийцев, которые с насилием были знакомы лишь теоритически.
— Сойдемся на том, что данный рассказ удачно сочетает в себе оба качества. — Присвистывая, рассудил тоннельник и снисходительно посмотрел на потолок.
— Вы заставили Анафель прикипеть к обреченному Исполину, а потом вынудили напасть на Накрисса? — С укором просипел Леронц, а потом сгорбился и шумно выдохнул. — Не знаю, что об этом думать.
— Ей пришлось нелегко, но вас было необходимо задержать. — Хмуро признался Хенши и замолчал. Перед мысленным взором наемников возник древний храм, набитый затаившимися ловчими и освещенный тусклым пурпурным мерцанием. Из-за каменных стен доносятся приглушенные звуки яростного сражения, Хенши ощущает, как гаснут искры его семьи и нарастающую скорбь выживших. Стальные двери с резонирующим скрежетом распахиваются, Нуаркх врывается внутрь, сжимая смертоносное оружие. Копье отравляет мысли Хенши чудовищными образами одиночества и мучений. Скорбь яростно стесывает когти о своды костяного черепа и переплетенную грудную клетку, но страж не поддается и терпеливо выжидает. Черный клинок покидает ножны, и первый Мракозверь обрушивается на пол. Страж видит ярость и отчаяние, вспыхнувшие в сердце второго зверя, и проклинает неизбежность мрачного исхода…
… Хенши беспомощно дергался среди застывших мертвецов, его взгляд метался между неподвижными телам и зародышем, умиравшим от тяжелых ран. Затем копье утонуло в груди обезглавленного гиганта, и Хенши остался один в темноте осиротевшего разума. Когда Лим'нейвен с Урба заталкивал Хенши в искореженные останки шлема, апатия и отчаянье не дали стражу сопротивлялся. Он был даже рад, что ужасы Саантирских казематов испытает именно он.
— Я поделился всем, чем мог. Верните Нар'Охай. — Закончил Хенши, воспоминания застыли и постепенно погасли.
— Кажется мы квиты. — Пробормотал Леронц, с сожалением наблюдая за раздавленным ловчим.
— Вас возможно обмануть? — Обратился к Аргийцам Ноари, не спуская с Хенши внимательного взгляда.
— Сомневаемся, что возможно создать столь правдоподобную ложь. — Твердо ответил хор шелестящих голосов.
— Вернем стражу клинок, как символ нашего расположения? — Предложил синит и ответил улыбкой на утвердительный кивок Леронца.
— Но в стенах бастиона он не будет распечатан. Вы — достаточная защита. — Добавила Аркцинтри настоятельным тоном. — Леронц, проследишь чтобы не было проблем?
— Не самая плохая перспектива. Жаль нельзя отправиться в город! — Воодушевленно отозвался бледный.
— Не уверен, что состояние Саантира меня подбодрит. Удручает, что за пять столетий Верх и Низ не разорвал порочного цикла. — Мрачно возразил Хенши.
— Зато мы неплохо продвинулись в искусствах и науках. — Пожав плечами, подметил Леронц.
— И вы любите делиться своими… достижениями с другими народами. Разве это не здорово, Тингуалг? — Небрежно добавил Нуаркх.
* * *Хенши медленно вращался над койкой, покрытой крошками древнего тела. Металлические шарниры запустили корни в его иссохшие кости, срослись с пучками металлических спиц и обрастали блестящими накладками, приняв, постепенно, форму новых конечностей. Затем темные капли масла начали плавно виться вокруг суставов и деликатных фаланг, ныряя в поскрипывающие сочленения. Аркцинтри натянула длинные перчатки и придирчиво ощупала стальной скелет, а затем приманила движением кисти рубиновые клубки Хинаринских Нитей. Тугими петлями они соединили незримую куклу и мертвую сталь, и подарили Хенши контроль над новым телом.
— Кожаные чехлы будут завтра, а пока держись подальше от песка и пыли. — Прощелкала Знающая, опуская стража на кафель. Шарниры тихо зашуршали, когда Хенши пошатнулся и сделал нерешительный шаг.
