Голубая кровь Лиоры обернулась льдом. Никогда она не была свидетелем столь жестоко проявления животной мощи, никогда не осознавала, сколь хрупко тело Хинаринца. Но Гакрот, круживший среди поверженных пьяниц, загнал девушку в глубокий испуг, граничащий с паникой. Разверзшийся разрез увлажнившихся губ бежал к затылку, а огромные желтоватые маляры тонули в вязкой слюне, которая крупными каплями срывалась на изорванную одежду пепельных. В невозмутимом холодном взгляде не было ни малейшего признака бушевавшей кровожадности. Мотнув головой и громко фыркнув, Гакрот отвлекся от пепельных и поднял безжизненные, мелкие глаза на Лиору. Девушка не смогла больше сдерживать крупную дрожь и частые всхлипы. Каронц успокаивающе заурчал и просунул теплую голову ей под руку, прижимаясь к груди, в которой захлебывались два сердца.
— Возвращаемся назад, — спокойно скомандовал Змей и быстрым, но не суетливым, шагом направился к Лиоре. Девушка непроизвольно вжалась спиной в стену кондитерской и вцепилась в пух Хоакса.
— Отомри и начинай перебирать ногами, — громче повторил Гакрот, и встряхнул оцепеневшую девушку.
— Мы должны навестить Мати. Она в опасности, — отчеканила Лиора, не осознавая произнесённых слов. Она просто озвучила первую мысль, которая не была призывом к паническому бегству.
— Тогда ей следует обратиться в Гильдию. Мне нет дела, и ты не будешь рисковать ради нее, — безразлично отозвался Змей и жестом велел Хоаксу идти. Бледная покорно побрела за пернатым зверем, дарившем ей подобие успокоения.
— Вышло неплохо, — заключил Гакрот, попробовав рагу из Скретов, объемную форму с которым он извлек из раскаленной печи. Как и любой Змей, он был искусным и увлеченным кулинаром, а также знал около трех десятков рецептов с использованием тоннельников и буквально обитал на кухне Лиоры. Ненавязчивый, но приятный и многогранный аромат вывел Лиору из оцепенения, когда парящая миска опустилась перед ней.
— Недостаточно пряно, чтобы обжигать язык, но и не пресно. Так мы сможем распробовать десерт, — добавил Змей, присаживаясь напротив. Хоакс нес дозор на крыше, и девушка вела себя очень отстраненно, с большой опаской наблюдала за Гакротом. Когда железные пластины на его броне, врезались в пол, она непроизвольно дернулась и отвела глаза. Только через минуту девушка поднесла полную ложку горячего рагу к бескровным губам и принялась совершенно бессознательно остужать его тихим дыханием. На вкус еда оказалась действительно превосходной, но аппетит у Лиоры не пробудился. Перед ее расфокусированным взглядом до сих пор разыгрывалась жестокая сцена у кондитерской, а груз вины давил на плечи.
— Я должна была остаться здесь, — выговорилась она и заслонила лицо ладонями.
— Да. Тогда ничего бы этого не произошло, — безучастно и сухо согласился Змей, на секунду отвлекаясь от неспешного смакования рагу.
— Что ты имел в виду, когда говорил про иллюзии? — тихо спросила девушка, не отрывая рук от лица и не решаясь коснуться взглядом морды Змея.
— Я не многое понимаю об обитателях чужих Миров. Но одна вещь кажется ясной. Ваши города существуют столетиями, горы стоят вечность. Смотря на них, вы приучаете себя к мысли, что постоянство и стабильность есть покой. Лелея эту мысль, вы привязываете себя к собратьям, кланам, племенам и странам. Не успокаиваетесь, пока не потеряете возможность двинуть пальцем. После этого вы перестаете так сильно бояться будущего и считаете, что чего-то добились. — Змей излагал без спешки, часто прерываясь на глотки густой похлебки, — но когда ваши Миры сдвигаются с места, большая часть пут оказывается не прочнее дыма. Сегодня ты сама это видела. Город отказался от тебя. Кондитер, которого ты знала с детства, стал чужим, стоило тебе превратиться из источника дохода в угрозу.
— Мы боимся неизвестности, не хотим остаться без почвы под ногами. — Попыталась оправдаться девушка. Она сначала хотела упомянуть любовь и дружбу, но сегодня эти аргументы ей не казались убедительными.
— Если все это вы делаете из страха, то вы еще более жалкие, чем я думал, — заключил Змей и начал шумно полоскать рот некрепким настоем черволиста, смывая послевкусие рагу. После этого Гакрот принялся за выпечку, неспешно укладывая на язык одно пирожное за другим.
— Можно сыграть на Онкрессе? — спросила Лиора и потянулась к фруктовым «клювикам Нара», которые обожала с юного возраста. Музыка была для нее вторым по силе успокоительным после сладкого, — тихо.
— Тогда можно, — коротко кивнул Змей, — я должен слышать, что твориться на улице.
