— На гербах Хан Канара его профиль выглядит куда внушительней. — Прощелкал тоннельник, вглядываясь в изможденное, морщинистое лицо свергнутого владыки. Несмотря на плачевное положение, Раббаар держал осанку и смело смотрел в лицо неизбежного рока, на котором гневно полыхали рубиновые глаза. Шагал он быстро, но торжественно, не позволяя солдатам дергать лязгающие кандалы. За бывшим Десницей брели высокопоставленные служители Храма Черной Крови и богатейшие казначеи, многим из которых не доставала выдержки Раббаара.
— Первым ярость испытает Раббаар Хан Канар! Все вы знаете его как слабого, бесхребетного правителя! Потому он уходит из жизни не как Десница, а как предатель! — Дрожащим от гнева голосом клеймил Кантар. Раббаар выдерживал оскорбления стойко, возвращая Яроокому презрительный взгляд. Когда его босые стопы оторвались от земли, Хан Канар смог скрыть испуг и сохранил достойный вид. — Дворец обливался влагой, когда ваши дети умирали от жажды! Что же, если Раббаар так жаден до воды, то пусть напьется всласть!
Пенящиеся воды каскадов взвились и бросились на свергнутого Десницу. Прежде чем пузырящийся кокон поглотил его, Хан Канар широко раскрыл золотые глаза и стиснул челюсти. Когда пена развеялась, и жидкость начала медленно вращаться в границах крупной сферы, Хан Канар держался стойко. Только когда легкие пепельного начали прожигать искры боли, ужас нашел путь в его ядро. Вынудил схватиться за сдавленное горло и отчаянно потянуться к воздуху. Отчаянные судороги Раббаара постепенно затихли, Карлик рассек его горло, и в сфере набухла клякса густой крови. Вода обрушилась на землю, раздавленное тело распласталось среди пенящихся брызг. Далеко не все радостно приветствовали жестокую расправу, многие отвернулись в ужасе или согнулись от рыданий, но выступить против Кантара не решился никто.
— Предатель был не один, его поддерживал Храм Черной Крови и Казначеи — ставленники Хинаринской Торговой Компании… — Продолжил экзекуцию Кантар, Накрисс резко погасил линзу и отвернулся от каскадов дворца.
— У нас нет времени на показательные казни! Необходимо подготовиться к отправлению выживших… — Строгим голосом начал он, но неожиданно замолк и внимательно обвел комнату агатовыми глазами. К тому времени как Лим'нейвен выхватили кинжалы, в центре бражного зала распустилось сверкающее древо, и возник массивный трон. Сгорбленная фигура гиганта была обнажена и по пояс утопала в камне монолитного трона. Лицо закрывала гладкая маска из черного железа, отмеченная парой безжизненных круглых глаз. По металлу скользили пятно раскаленного железа, а за взглядом Десницы следовала волна мягкого тепла. От пышной черной шевелюры осталось несколько седеющих прядей, а влажный череп оплетала паутина набухших вен. Воспаленные раны рассекали морщинистую кожу на бесформенные чешуйки, обрамленные грубыми наростами. Дряблая шея, покрытая испариной и кровоточащими трещинами, дергалась и норовила свалить голову на поникшее плечо. Узловатые кисти крупно дрожали и непроизвольно припадали к впалому животу. Раскидистое стальное древо, мерцавшее гроздьями крупных Слез, запустило иглы корней в острые ключицы и согнутую спину. Шрамы, оставленные недавней операцией, плохо заживали и держались на частых швах из красной Хинаринской нити. Рана, нанесенная Нар'Охай, проявилась в виде иссиня-черного отека, пересекавшего выпуклую грудь.
— Приветствую. Простите за отталкивающий вид. Устал вымучивать величие, тем более зыбкие иллюзии вас лишь оскорбят. — Вежливо начал Кантар. Как и тело, его голос был надломлен. — О… Нуаркх, рад тебя видеть. Не удивлен, впрочем, твоим присутствием.
— Здравствуй, Кантар. — Отозвался тоннельник и аккуратно пожал огромное предплечье. После Нуаркх прищурился, сложил руки на груди и с укором прощелкал. — Надеялся, тебе хватит ума поделиться открытием с Калрингером.
— Возможно, мне действительно стоило так поступить. — Опустив глаза, признался Кантар и Нуаркх не услышал в ответе лжи. — Может, Ренмаер распорядился бы силой лучше… благородней.
— Выходит Лантрисс была неправа? Создатели воевали за могущество, а не простор? — Поинтересовался Нуаркх, без опаски приближаясь к старому знакомому.
— Да. Она слишком полагалась на устаревшие догмы Калрингера и несовершенное Хинаринское мировоззрение. — Просипел Кантар, бережно массируя вздувшиеся вены на впалых висках.
— С твоего позволения, я передам ей слово в слово. — Добавил Нуаркх и ехидно ухмыльнулся.
— Перескажи потом ее реакцию, если не будешь пытаться меня прикончить. В любом случае перескажи. — Отозвался Кантар, пропуская слабую улыбку на влажные от крови губы.
— Оставим приятельские беседы и перейдем к делу. — Вмешался Гаор и вышел вперед. Кинжал, бесполезный против наваждения, вернулся в ножны.
