Рана Кантара стремительно затягивалась под дрожащими пальцами, что стиснули дряблую морщинистую кожу. Боль утихала, и Яроокий смог сфокусировать конус необузданного Тепла в сверкающий луч, который притянул вьющиеся потоки пепла и валуны размером с широкую голову змея. Стремительно кружась и раскаляясь, они изменились под воздействием Искусства, выпустили завитки каменных щупалец, срослись и проникли друг в друга. Гаор поднялся на задние лапы и вонзил клеймор в гранит. Осколки площади и растоптанные останки торговых рядов вздыбились огромным валом и оградили змея от раскаленного потока. Щупальца Кантара обогнули купол и погрузили наемника в вихрь аномалий, которые сочились обжигающим огнем, утягивали в первозданное ничто и пытались обратить плоть в закрученные костяные трубки. Несмотря на отупляющую боль, Гаор сосредоточился прежде, чем заслон поддался. Он обратился штрихом черно-зеленой краски и нырнул за ряды отступающих Саантирских солдат.
Кантара разнес победный смех по всему городу и протянул растопыренные кисти к полыхающим обломкам гончих. Из-под треснувших досок и груд искореженного металла выкатились массивные полупрозрачные сферы, заключавшие застывшие силуэты Ткачей Десницы. Просторные рубиновые робы, украшенные эмблемами в виде золотых спиц, замерли в тисках остолбеневшего ветра, а Лим'нейвен ошарашенно вертели глазами. Кантар провернул стиснутые кисти, разворачивая слуг Раббаара спинами вверх, и расслабил ладони. Сферы бесследно растворились, пленники забарахтались и взмыли вверх. Щупальца Яроокого стиснули их в точке наивысшего подъема и неотвратимо потянули к хозяину.
— Узрите силу, которую нам подарил Нар! — Пророкотал Кантар, его обжигающий взгляд проливался на корчащихся ткачей, окрашивая рубиновым цветом стремительно набухающие ожоги. Кисти Яроокого стиснули головы ткачей, синее мерцание засочилось между ребрами вспученной грудной клетки. Свет проник в вытянутые руки Хан Неве, оставляя на коже лабиринт мерцающих шрамов, напоминавших трещины древесной коры. Надвинутые капюшоны верещащих слуг разлезлись на крошечные лоскуты, медные маски накалились и пролились на лица. Трещины перекинулись с огромных ладоней на их опаленные головы. Линии быстро становились ярче, а пепельная кожа ткачей иссыхала и грубела. Отдельные чешуйки отлипли от кровоточащих мускулов и прилипли к предплечьям Яроокого. Ткачи Десницы мгновенно обмякли, раскаленное мерцание покинуло вытаращенные глаза.
— Неужели он все-таки смог!? — Радостно воскликнул тоннельник, пока древесные чешуйки запускали корни под кожу Кантара и медленно погружались в его плоть. — Открытие Лантрисс действительно перевернет Четыре Мира с хвоста на голову!
— Ветвистое Древо переродилось, сбросив камень коры своей и явив плоть, сотканную из золота первозданного Тепла. И сок времени пролился к его корням. И обрела кора разум, чтобы сеять жизнь под кроной Древа. — Процитировала завороженная Хати, вцепившись в плечо Вика, который никогда не орудовал кистью с такой скоростью.
— Выходит Ренмаер был прав и Лим'нейвен это осколки Нара! — Закончил Нуаркх мысль спутницы.
— В начале времен будущие Создатели, скорее всего, провернули похожий трюк. — Почесав подбородок, заключила Хати. — Остается непонятным, почему он светится синим, а не «золотом первозданного тепла».
— Попросим Филмафея отвести нескольких Ловчих на Син. Вдруг они перекрасятся в желтый? — Пожав плечами, ответил тоннельник.
— Сдается мне Кантару не под силу полностью повторить трюк Нара. — Продолжил он, когда Яроокий схватился за грудь и скорчился на коленях. Сияние прожигало кожу и ослепительными потоками хлестало из каждой морщины. Камень вскипал, от взгляда или дыхания Кантара. Из задравшегося горла вместе с высоким фонтаном пламени вырвался утробный вопль, от которого у Нуаркха потемнело в глазу, и открылись старые раны. Прогремел оглушительный хлопок и Лим'нейвен испарился, оставив пятно деформированного камня. Мусор, усыпавший площадь, резко сорвался с места и собрался огромной дымящейся кучей на месте исчезновения. Слезы Урба лопнули в замысловатом протезе Нуаркха, оборачивая тот нагромождением погнутых поршней и вывернувшихся спиц.
— Точно поставлю бесхитростный крюк! — Прошипел тоннельник, хватаясь за обожжённое предплечье.
— Сдох? — Поинтересовалась Хати, опасно перевешиваясь через резной парапет.
— Теперь от него не просто избавиться. — Ухмыльнулся Нуаркх.
