— Рен переживает из-за Кантара, попросил меня за ним следить. Откуда ты его забрала? — Поинтересовался Нуаркх у Хаотри Железный Хвост, охотно подливая крепленый африт в протянутый стакан.
— Странный тип. Прозябал в какой-то дыре у подножия Хинаринской Башни. Латал всякое отребье, тех кто подыхал препарировал, словно подопытных скретов. Сразу понятно, почему за его голову дают столько Хаков. — Отозвалась Синитка, рассеянно пожав плечами.
— Как он себя вел с командой? — Методично продолжил тоннельник.
— Он работал без отдыха, Железный Шрам провонял трупным запахом. Будоражащих Синских эликсиров в венах этого пепельного больше, чем черной крови. — Ответила Хаотри, неприязненно передернув мускулистыми плечами.
— Он говорил с кем-нибудь? — Продолжил тоннельник допрос, замаскированный под дружеский ужин.
— Когда я вела его к скалогорбу, он буквально не затыкался и был рад достойной компании. Неудивительно, если посмотреть на перештопанные рожи его клиентов. — Пропел мелодичный Таурагли, и женщина жадно вцепилась в пышную грудку запеченной птицы.
— Так говоришь, будто мы и твои головорезы не подходим под такое описание. — Усмехнувшись, отозвался Нуаркх и указал на свежую трещину, бегущую через его грудь.
— Нам сопровождать этого Ткача на Арг, Нуа. Поделись плодами расследования. — Перешла в наступление Синитка, расправившись с внушительным ломтем сочащегося мяса.
— Есть чем тебя порадовать. — Незамедлительно прощелкал тоннельник, хватая охапку Синских моллюсков со сливочным соусом. — Пожилая торговка из клана Хан Неве посвятила в биографию родственника за горсть серебряных Хаков.
— Дай угадаю, детство у него было не легкое?
— Тоннельники считают подобное беззаботной юностью, но в ранимых искрах пепельных такое оставляет след. — Снисходительным тоном ответил Нуаркх.
— Ему сколько? Около восьмидесяти? Дитя разоренного войной Саантира? — Заключила пиратка и принялась выцарапывать кусочки, застрявшие между ужасающими клыками.
— Сын героини, почти заслужившей титул Каменного Стража. К сожалению, Хоаксы настигли ее раньше почестей и славы. Отец был братом Нара, его погребальной урной стали обломки обрушившейся гончей. — Неспешно перечислил Нуаркх и развел руками.
— Кантара отправили по стопам отца, избавились от мороки с сиротой?
— Он взрослел вдали от дома, с пугающим бременем Искусства на плечах. Дети сторонились странного юношу, рядом с которым то бросает в жар, то обжигает холод.
— Следующая война пришлась на его золотые годы. — С язвительной ухмылкой, заключила Синитка.
— Брат Нара, Лим'нейвен. Повидал всякого, что чувствительным Хинаринцам чудится до глубокой старости. Потом его поймали на незаконных экспериментах, обвинили в неуважении к мертвым и изгнали. Пока Кантара клеймили Черным Железом и закидывали грязью, он вопил, что старался на благо Хинарина.
— Легко отделался, мне за простую кражу отрубили хвост. — Мрачно ответила Хаотри и заскрежетала бахромой кистеней, венчавшей ее нижнюю половину.
— В цивилизованных Мирах высокопоставленных религиозных служащих конечностей не лишают. — С язвительностью во взгляде, отозвался Нуаркх.
— Мне он сумасшедшим не показался. — Продолжила Хаотри расслабленным тоном, проигнорировав ожидаемую колкость.
— Видела, как трясутся его руки от Синской дряни? Уравновешенный Хинаринец не может так себя загонять. Его поведение немного сквозит одержимостью. Но, в целом, согласен с тобой.
— Ему самое место на Перекрестке, среди отщепенцев вроде тебе. — На лице Хаотри распустилась улыбка и сцена начала темнеть. Влажные клыки синитки последними растворились во мраке.
