Новая сцена оглушила ревом яростного прибоя, который штурмует полусферу каменистой суши. Языки пенных брызг взметаются на дюжины метров и пытаются выскрести голубоватый мох из глубоких трещин. Водяной поток Арга тянулся вширь на несколько километров, темнел бездонной пучиной и завивался вдали, словно темно-зеленая нить, окруженная ореолом кучных облаков. Нуаркх пригнулся, горькие брызги зудели под панцирем, блики светло-голубого солнца слепили глаз, а тело жалобно хрустело. Хрипящая Хаотри висела на его плече, широкая алебарда, вонзенная в землю, покачивалась в такт ее пульсирующей груди. Полдюжины пиратов сплотились и ощетинились лесом копий. Пика привычно лежала в руках сутуленного Кантара, который нависал над загнанными головорезами. Впереди молотил мириадом щупалец безымянная тварь, вырванная из норы скалогорбом Хаотри. Только упоминание в Урбском Шифре и вдвое поредевший экипаж рыбацкого скалогорба, предвосхитили его существование.
Хаотри обернула прикрытые глаза к Нуаркх. Мелодичный Таурагли утонул рокоте Арга, и она раздраженно ткнула в розоватую тварь, а после провела когтем по горлу. Нуаркх откашлял облако кровавого тумана, коротко кивнул и воздел тупой глиняный клинок. Неудобный эфес, щедро украшенный золотом и лунным камнем, попытался выкрутиться из слабеющей трехпалой кисти. Прибой щупалец хлынул на охотников, но глиняное лезвие впилось в изрытый трещинами камень. Ударная волна, подведенная полупрозрачными дымчатыми всполохами, издала резонирующий низкий рокот и бросилась на клубок скользких конечностей. Их разметало в стороны, и клин охотников кинулся в брешь. Щупальца пытались вцепиться в ноги охотников и стиснуть их грудные клетки, но копья и гудящий глиняный клеймор пока отражали их натиск. Незнакомое плетение Арга ослабило искусство Кантара, но он видел сердце существа сквозь бледную шкуру и волокна студенистых мускулов. Лим'нейвен вонзает пику у ног и изо всех сил хлопает в ладони. На поверхности пористой шкуры разрывается желтоватая искра, испуская сферический фронт огромного давления и оглушительного рокота. На бесформенном теле возникает вмятина, окруженная ореолом дрожащей плоти. Конвульсия раскатывается по разветвленным щупальцам, но твари удается схватить охотника за предплечье. Конечность ускользает от алебарды Хаотри, и вколачивает несчастного в скользкий, потрескавшийся камень.
Капитан оскаливает влажные клыки и яростно кричит, но Кантар предпринимает вторую попытку оглушить ценнейший образец. Хлопок раздается еще громче и придавливает существо к земле. Взметнувшееся щупальце переламывает голень еще одного охотника. Искра снова вспыхивает, фронт ударной волны разбрасывает острые камни и отрывает обрюзгшую тварь от земли. Грузно обрушившись вниз, существо издает болезненный вопль и дряхло растекается среди опавших конечностей. Хаотри приказала охотникам связать тварь и прицепить ее к пасти скалогорба. Цепь из черного железа со скрежетом натянулась, и аморфная туша соскользнула в пучину, где пасть морского гиганта стала ей тюрьмой. Проверив раненых, Капитан бросилась на Кантара. Он попытался отбросить разъяренную Синитку ослабевшим Искусством, но оберег холодно блеснул из-за ее воротника. Женщина вцепилась когтями в протянутое предплечье и притянула Кантара к выброшенному кулаку. Челюсть пепельного звонко щелкнула, а выгнувшееся тело подбросило в воздух. Не успели лопатки ткача врезаться в холодный камень, как Синитка вновь притянула его и подрубила ударом хвоста. Лим'нейвен перекувыркнулся в воздухе и растянулся на скользких камнях.
—
—
