— План подобрался к кульминации, Калрингер натянул личину Зверя и забрался на ветви Каруати. Пики запуганной стражи не причинили ему вреда, Искусство Шамана оказалось не полезнее ярмарочных трюков. Когда дворец пролился благородной кровью, появился спаситель, окутанный перламутровым сиянием.
— Аргиец, помоги найти воспоминание. — Не прекращая ухмыляться, попросил Нуаркх. Мысленный взор обратился чередой неясных образов. Спустя минут пестрая вереница замерла и обратилась нужным эпизодом. Взор тоннельника тонул в теплом ореоле перламутрового свечения. Он грациозно шагал по широким улицам, звонко стуча копытами по сухому дереву. Мягкое сияние выхватывало воспрянувшие лица из мрачных убранств. Нуаркх обернулся и увидел выпуклые изумрудные глаза, завороженно смотрящие сквозь перепутанные лозы крошечной колыбели. В расширенных зрачках отражается неправдоподобно элегантный силуэт, увенчанный величественными рогами.
— Представляете? Я поверг Зверя! Изгнанник с Урба! Моя любимая история! — Подумал Нуаркх и затрясся от несдерживаемого хохота. Когда за притихшим смехом стали различимы щелчки жвал, тоннельник продолжил: — Стена их разорви! В Каруати стоит монумент, посвященный мне! Они даже книги написали!
— Удивительно. — Неуверенно прошептали Аргийцы, колеблясь между испугом и радостью. Хенши промолчал и понуро опустил взгляд.
— Самое смешное, они считают Синглинга проявлением любви их Создателя! На деле это был одноглазый наемник, а Сину на детей было плевать! — Продолжил Нуаркх, пытаясь унять смех, который из-за нехватки воздуха обернулся прерывистым шипением.
— С этим можно спорить. Син не вмешался, предвидев ваше появление, или не хотел вытаскивать детей из каждой беды. — Рассудили Аргийцы.
— Подобной риторикой можно оправдать что угодно. — Небрежно отмахнулся Нуаркх от философских выкладок. — Син слеп к просьбам отдельных существ и пишет историю крупным мазками. Явно не то, чего ждут Синиты от горячо любимого Создателя.
— Даже знаменитый Калрингер не смог избежать жертв. Зверерожденные и пустынные хищники уже не кажутся плохими соседями. — Спокойно вклинился Хенши.
— Чего ты ожидал? — Поинтересовался тоннельник. — Калрингер не мог забраться на вершину кроны, убедить местных и отправить Шамана с близнецами на Мозгомывки Арга. Исполин провернул подобный трюк с тобой, но нормальные люди на такое не поведутся.
— Не стой из себя праведника, ловчий. Исполин питался не воздухом. — Добавил Нуаркх и желчно усмехнулся.
— Всем не может быть хорошо. — Мрачно согласился Хенши.
<p><strong>Глава 17. Семейный ужин</strong></p>109 год 4 эры. 38 день сезона последнего теплого ветра.Надрывающееся тело Кантара Яроокого тлело в мрачных лабиринтах Саантирских Катакомб. Гранитный трон казался Деснице пыточным аппаратом, а не символом власти. Стальное древо прошивало корнями холодную спинку и впивалось в сгорбленную спину. Слезы, мерцавшие на покачивающихся ветвях, вбирали бурные потоки Тепла и не давали ткачу сгореть от непомерного могущества, клокотавшего в груди. Истощенный разум непроизвольно дергал металлическими конечностями и иглы бередили израненное тело, вынуждая накачиваться болеутоляющими перед каждой попыткой уснуть. Зыбкий сон Кантара тревожили не горячее одеяло или скомканное постельное белье. Вихрящееся тепло срывалась с пылающей кожи, накаляя воздух и угрожая погрести Десницу под обрушившимся куполом. Погром предотвращал Племянник Ио и грозные баррикады из Черного Железа, которые стискивали и опаляли истинное тело Десницы. Лишь иллюзорный аватар Кантара мог взлететь и убедиться, что мир не ограничен удручающими казематами.
