— Не нравиться плащ, тварь!? — Прохрипел Хан Ката, проламывая коленом нагрудник Лим'нейвен и набрасывая рубиновую удавку на шею. Рука Хаафа бросается к перекошенному лицу стража и вытаращенным глазам, источающим обжигающее сияние. Ларканти перехватывает напряженную кисти и кости ломаются в тисках каменной длани, затем кулак вмял строе забрало в лицо Хинглинга. Покончив с сопротивлением, Ларканти рванул полы плаща. Красная петля скомкала латные пластины и переломила шею бледного. Предсмертная судорога раскатилась по изувеченному ткачу, а после скрутила мускулы пернатого исполина. Два существа, противоестественно сплавленные Искусством, отправились к Карлику мгновенно. Ларканти взмыл вверх и вырвал иссеченный эфес из обмякшей туши, которая обрушилась на раскаленные барханы.
— Их предводитель должен остаться живым! — Напомнил Кантар, и плащ, отмеченный синими разводами, вернулся на каменные плечи. Ларканти застыл, плавно покачиваясь в воздухе. Насладившись весом клинка и железным запахом, он окончательно сорвался. Даже Кантар сморщиться от зрелища, которое развернулось перед вытаращенными глазами Хан Ката. Размытые моменты полета сменялись болезненно четкими видениями лиц, перекошенных ужасом и криком. Потакая извращенному пороку, Ларканти оставлял чудовищные раны, которые далеко не всегда несли мгновенную смерть. Спустя минуту лже-всадники обратилась вопящими жертвами, воздух вокруг Фаланги заполнился иссеченными перьями.
Постепенно разум Ларканти начал остывать и наполняться отвращением. Медленно в нем вызревало чувство знакомое чревоугоднику, который затолкал в глотку слишком много яств. Надломленная рука болела все нестерпимее, бедро стискивала жгучая боль, а удушающая железная вонь стала тошнотворной.
— Что я творю… — Прохрипел Хан Ката. Туман развеялся и открыл крупно дрожащие руки, стискивающие вытянутый эфес. Смердящая кровь на кистях и предплечьях не успевала сгорать. Плащ потяжелел и вновь стиснул горло, которое дергалось от подступающей тошноты.
— Мне казалось, ты умеешь получать удовольствие от подобных… обязанностей. — Голос Кантара с трудом пробился сквозь гомон колотящихся сердец. — Выходит и тебе не повезло?
— Всему есть предел. — Сухо ответил Страж, передергиваясь от омерзительного зуда.
— Хинглинг мертв, жалкие остатки лже-всадников бегут в ужасе. Довольно зверств на сегодня, надо беречь аппетит. — Устало протянул Десница и шумно выдохнул, пряча лицо за взмокшими руками. Немного помолчав, он развернул скривившееся лицо Стража к предводителю Хоаксов, который стремительно отступал, разбрасывая платиновые перья холеного Хоакса. — Достань ублюдка с синим плюмажем, и покончим с этим.
— Хорошо… — Изможденно прошептал Страж и неохотно бросился на лидера. Ощущая ветер, который срывает тяжелые капли, укутанные сухой коркой, Ларканти сделал несколько лишних кругов вокруг взмыленного зверя. Затем он резко завис над пышущей жаром холкой. Всадник, управлявший зверем предводителя, остолбенел на мгновенье, но потом решительно вздернул арбалет. Прежде чем палец надавил на спусковой крючок, Ларканти обратил оружие в щепки вымученным взмахом. Мрачное лезвие бросилось к лицу обреченного всадника, но остановилось в сантиметрах от взмокшей кожи. Предводитель, облаченный в потрепанные латы, отказался сдаваться и, отчаянно вскрикнув, опустошил бобину тяжелого арбалета. Снаряды, сорвавшиеся с ложа в виде изящного женского силуэта, не дотянулись до стража, который не потрудился укорачиваться. Когда запас стрел иссяк, Ларканти покачнулся и оказался за спиной предводителя. Каменная кисть стиснула челюсть, сминая забрало в виде загнутого клюва. Щупальца Кантара рассекли стремена, а предплечье Стража, не обращая внимания на удары кинжала, сдавило грудь бледного. Через мгновенье сцепленные силуэты стремительно понеслись к Фаланге.
Страж грузно свалился на палубу, колени глубоко вошли в треснувшую древесину. Зелоты и стражники испуганно отпрянули, не отводя ошарашенных взглядов от окровавленного Ларканти. Предводитель лже-всадников свалился у приклоненных ног Хан Ката, из глухо скрежещущих лат вырвался болезненный стон. Бледный попытался вдернуть себя на ноги, но лезвие Нар'Охай пригвоздило к палубе его плечо.
— Не трогать пленного! — Пророкотал Ларканти, обведя подчиненных пылающими глазами. В ответ зазвучал нескладный хор, которому с трудом давалась фраза «Так точно, Саррин Страж!». Кивнув, Хан Ката потянулся к пасмурным небесам и взмыл под провисающую серую пелену. Прохладный влажный воздух окутал разгоряченное, перенапряженное тело. Ветер унес густой смрад.
— Позволишь? — Прохрипел страж, обнимая тучи разведенными руками и дрожа от предвкушения.
— К сожалению, твои ощущения дотягивается и до меня. — Согласился Кантар и запустил щупальца в обрюзгшие животы облаков. Тугие потоки ливня хлынули на улыбающееся лицо Стража. Пенящаяся вода вымывала скверну и останки из глубоких трещин, пока Хан Ката ловил ртом холодные капли. Голубые струи срывались с босых когтистых пальцев и вернули плащу чистый рубиновый цвет.
