Мысли Стража замедлялись, переставали скалить пенящиеся пасти. Когда хватка паралича ослабла, он пошатнулся и уставился на предплечье, замаранное лоснящимися останками. Они на глазах растворялись в облаках едкого дыма, оставили крошечные чешуйки пепла и сожаление об утерянном контроле. Ларканти медленно выдохнул, скинул плащ и протянул бледной просторную белоснежную рубашку. Девушка, неловко прикрывая наготу и ссадины, приняла одежду дрожащей рукой.
— Прости за сцену. — Мягко проговорил Страж и погасил окно, ведущее на оживленную палубу. Затем Хан Ката учтиво отвернулся и великодушно предложил беженке безопасность своей каюты, но она улизнул, стоило одежде оказаться на острых плечиках. — Похоже, я получил свой ответ.
—
—
—
Клинья бурых Галафейских Хоаксов отчаянно неслись наперерез исполинскому дирижаблю Десницы. Хлопки мощных крыльев и низкий рев становились все отчетливее, сердец солдат и притихших зелотов коснулся страх. Ларканти Хан Ката стоял на носу палубы и отстраненно наблюдал за бесконечными пепельными барханами, укрытыми еле заметной пурпурной дымкой.
— Почему я не чувствую, как ты сгораешь от нетерпения, Хан Ката? — Заискивающе поинтересовался Кантар, изучая меланхоличные, скользкие мысли Ларканти.
— Аппетит приходит во время еды. — Вяло огрызнулся страж и начал медленно извлекать из ножен черный клинок. Вместо шуршания Нар'Охай порождал вибрирующий рокот, у ног Стража со скрежетом появлялась глубокая борозда, брызжущая измельченными опилками. Последняя треть лезвия вырвалась из лона резко, разгоняя волну отчаянно свистящего воздуха. Трещина взрыла палубу, открывая полумрак нижних отсеков, и обратила коренастые перила в сноп острых щепок. Каменный страж размял плечи и торжественно шагнул в пропасть, заполненную холодным поднебесным вихрем. Незримые щупальца ухватились за плетение Мира, и Ларканти завис в воздухе. Не оглядываясь на удивленную черно-красную толпу, он нырнул вниз, и невесомый плащ окрасил рубином плавную траекторию. Реод'Ранк начал заметно нагреваться, тлеющее мерцание распространилось по трещинам каменного панциря и оплело широкую фигуру стража. Обогнув крутые борта, заключенные в узоры из начищенной бронзы, страж ринулся на обреченных Хоаксов.
— Главное не увлекись и не прикончи их командира. — Напомнил Кантар, ощущая мрачное напряжение, которое пульсировало вместе с сердцем Хан Ката.
— Зачем он тебе? — Спросил страж, заводя черную дугу за спину.
— Чтобы громогласно заявить о преданности Саррину Нараеду Галринад — одному из крупнейших разводчиков Аркефальских Хоаксов на Фенкрисе. — Пояснил Яроокий показательно напыщенным голосом.
— И это ведь будет правдой? — Разочарованно поинтересовался Страж.
— Самое смешное, что да. Нараед надеялся приблизить войну с Саантиром и разжиреть на доходах от продажи великолепных питомцев. — Сочась призрением, ответил Десница. — Тени смеялись до хрипоты, когда узнали о его намерениях.
— Великий Яроокий может обратить в пыль город врагов, только если на то есть причина? — Желчно отозвался Хан Ката.
— Веришь или нет, я тешу надежду стать спасителем, а не узурпатором. — Признался Десница мечтательным голосом, который быстро налился сталью. — Но с лже-всадниками будет покончено сегодня. Наша квота милосердия — полдюжины команд.
— Эти бледные заслужили смерть жестокостью. — Рассудил страж, неприязненно морщась, и осмотрел рой пернатых Хищников, который готовился окружить Фалангу.
— Раббаар дал им повод для ненависти, когда поскупился на стражу в северных шахтерских поселениях. — Напомнил Кантар и направил пылающий взор Ларканти на вытянутый шестикрылый силуэт, выделявшийся размером среди бурых гигантов.
— Хааф «Хинглинг» Лааран. По сравнению с ним мои зелоты — прилежная паства Черного Храма. — Представил Кантар чудовищного ткача.
— Наслышан. По крайней мере, несчастный
— Твое последнее столкновение с Лим'нейвен закончилось не слишком удачно. — Ехидно подметил Кантар и почувствовал, как в самолюбии стража появилась небольшая брешь.
