— Целься в голову, которая торчит из груди пернатой твари. — Предупредил Яроокий сквозь лающий смех и швырнул Ларканти на сумасшедшего Лим'нейвен. Время вокруг Хан Ката текло неспешно, и рывок показался плавным, но каменные плечи обращали перья Хоаксов в облака бурых ворсинок, которые мгновенно разрывали яростные вихри. Пернатые исполины взволнованно бросились в стороны, крики исказили лица взмокших всадников, но шестикрылый зверь приветствовал стража расправленными крыльями, в которых запутался солнечный свет. Изогнутые облака застыли на гранях изящных лат, грозный клекот вырвался из-под сплошного забрала, украшенного бесстрастным ликом. В выгнутой грудине утопала вытянутая фигура в остром шлеме, который украшали ряды раскосых глаз и свечение, сочившееся из прорезей. Хааф стиснул в когтистых лапах громоздкий арбалет, черный наконечник снаряда развернулся к горлу наступающего стража.
—
Щупальца Кантара и Хинглинга схлестнулись, воздух вспыхнул сломанными лучами света и пульсирующими сгустками непроглядной тьмы. Плетение мира начало распадаться на бесформенные лоскуты. Среди непредсказуемых аномалий дуга Нар'Охай столкнулась с когтями Хоакса, защищавшего хозяина. Удар белоснежного гиганта подбросил Ларканти к лязгающему забралу, во мраке которого пенилась оскаленная пасть. Страж отпрянул от клюва и загнутых клыков, но не избежал массивного лба. Панцирь Хан Ката взрыли извилистые трещины, мгновенно прыснувшие алыми всполохами и дымящейся кровью. Не успели легкие Ларканти затрепетать от удушающего кашля, как стража отшвырнул взмах крыла. Барахтаясь в рубиновой спирали вьющегося плаща, он разглядел удар когтистой лапы и направил черное лезвие на огромное предплечье. Сверкая болтающимися серпами когтей, обмякшая кисть полетела вниз. Взвывший хоакс отпрянул и прижал изувеченную лапу к груди, где Хааф обратил голубую кровь твердой коркой. Ларканти захрипел, изгоняя кашель ударом кулака, и ринулся на раненную тварь. Нар'Охай выдержал натиск пернатого предплечья, ринувшегося наперерез, и вспорол конечность вместе с рукавицей из Нар'дринской стали. Ларканти перехватил клинок двумя руками и обрушил на изогнутые скимитары, которые Хааф выхватил из-за янтарного пояса. Удар вмял бледного в кирасу питомца, пена брызнула из трещин изогнутого шлема вместе с грязной руганью на Надоблачном языке. Вибрация треснувших лезвий проникла в кости Хаафа, и следующий удар вырвал клинки из слабеющих пальцев.
Черное лезвие поймало тусклый пурпурный блик, готовясь ринуться на беззащитную грудь бледного, но взбешенный Хоакс ухватился за развевающуюся мантию и оторвал страж от жертвы.
— Плащ не мешает, пепельный ублюдок!? — Прогремел Хааф, пока клюв Хоакса несся на жертву, удушаемую рубиновыми путами. Щупальца Кантара, разбрызгивая вспышки Тепла, прорвались к шее Ларканти, мантия прошла сквозь каменную кожу и освободила сдавленное горло. Кашель стал яростным кличем, и меч стража вонзался в череп огромного зверя. Искореженное забрало отшвырнуло Ларканти, пернатый хищник выгнул спину и начал цапать эфес, который застрял в кости и искореженной стали. Страж подхватил мантию, трепещущую от беспорядочных взмахом огромных крыльев, и бросился к Хаафу.
