Распластавшись на полу, тоннельник отхаркнул черно-зеленые брызги, мотнул головой и огляделся. Лиора забилась в угол, сжимая изломанную фигурку Линфри. Дрожащие пальцы с неисчерпаемой нежностью скользили по пепельным рукам, шее и скулам. Дергаясь от удушающих рыданий, бледная вытирала лицо Линфри манжетой замаранного рукава и убирала с безмятежного лица растрепанные угольные прядки. Лиора припала к уху пепельной и задыхаясь шептала об упущенной счастливой жизни, и утешительно покачивала стынущее тело. Не задерживаясь, Нуаркх перевел взгляд на Тень, который отсек культю поясным ножом и прижег рану раскаленной слезой. Быстрым шагом шпион приблизился к металлической двери, оберегавшей Ядро Акориса. Темно-пепельная Саантирская стали и не выдержал укуса Алчущего, смазанная створка отворилась и утопила искалеченного шпиона в ореоле раскалено-оранжевого сияния. Небольшая бомба с каменным маслом выскользнула из рукава и укатилась к сердцу корабля.
Камера ядра не позволила ударную волну разорвать судно. Поток бушующего Тепла вырвался через открытую дверь, заставляя ее вытянуться бесформенными полипами, и снес тень с ног. Тело шпиона налетело на основание мачты и облепило ее, словно влажная тряпка. Нуаркх, убежденный в запредельной живучести Саантирских убийц, продолжил упорные попытки подняться и с удивлением ощутил слабую руку, тянущую вверх его плечевую пластину. Взбежав взглядом по детской ручонке, Нуаркх обнаружил полноватое лицо беженца, которого отделяла от статуса юноши несколько лет медленного Хинаринского взросления. Темно-сизая кожа, усеянная белыми крапинками веснушек, и бутон янтарной желтизны, распустившийся в светло-зеленом глазе, выдавали в нем полукровку. Половина лица застилали лоскуты компресса и противовоспалительной глина. Глубокие ссадины и распухшие гематомы усыпали тело метиса. Цепкий взор Нуаркха подметил застаревшие мозоли на ладонях, потемневшие от забившейся грязи. Свежие рассечения и штрихи застарелых шрамов бежали вдоль костяшек. Вместо паники чудные глаза, разделенные неправильно сросшейся переносицей, Сочились агрессией и непокорностью. Нуаркх вскоре поднялся, и мальчик щедро осыпал Тень крайне скабрезными и изобретательными оскорблениями. Нуаркх указал на убийцу и провел ногтем по горлу. Оборванец хищно ухмыльнулся и коротко кивнул.
Размяв запястье и описав мессера полный круг, Нуаркх приблизился к Тени, который отлепил от мачты искалеченное тело.
— Отступи, пока можешь! Доложи Кантару о провале! Племянник не придет! Быстрые ноги — твои последние союзники! — Прощелкал Нуаркх, не трудясь натягивать маску. Ответом стали холодный, внимательный взгляд мерцающих глаз и Алчущий, воздетый наизготовку.
— Разорвать твою глотку тоже будет приятно! — Выпалил Нуаркх и щелкнул жвалами, когда шпион с пугающей скоростью бросился вперед. Завопившие инстинкты спасли Нуаркха от первого удара. Не успели исчезнуть искры, Тень готовился ударить сзади. Мессер ринулся наперерез, шпион отвел утяжеленный клинок с холодящей кровь легкостью. Алчущий вновь ринулся к горлу Нуаркха, он отвел лезвие и выпустил эфес мессера. Освободившаяся рука стиснула предплечье Тени, голубой бутон распустился под шипастой ладонью. Крюк тоннельника потянулся к бледной шее, но резкий удар ноги отбросил культю. Колено Тени врезалось в бок тоннельника. Желто-зеленые кости завибрировали, Нуаркх почувствовал горький привкус собственной крови. Тоннельник бросился к основанию мачты, упирая плечо в грудь убийцы. Раздался гулкий треск и влажный свистящий хрип. Горячие брызги легли на костяную маску Нуаркха. Ощеривая жвала, он отвел голову. Безразличное лицо тени, вылепленное из подтаявшего воска, заливала лоснящаяся голубизна. В следующее мгновенье лоб, прикрытый рядом острых хитиновых пластин, утонул в треснувших костях его лица. Тоннельник ударил вновь, но вместо податливой плоти наткнулся на кости темечка. Вспышка боли ворвалась в его голову, выжигая мысли и застилая дымом глаз.
Пока оглушенный тоннельник собирал по кусочкам расколотое сознание, шпион вывернулся из ослабевшей хватки и вогнал Алчущего между ключичными пластинами. Слабость и могильный холод потянули Нуаркха к порогу Карлика, но он вцепился зазубренными жвалами в горло убийцы. Зазубренные жвала вскрыли трахею, связки и напряженные мускулы. Тоннельник закатил от удовольствия глаз, когда пенящаяся горячая кровь заструилась по немеющему горлу. Тень свалился и бился в предсмертных судорогах, Тоннельник хватило сил на пару неуклюжих шагов, а потом ноги прогнулись под весом костяного панциря.
