Нуаркх вновь обнаружил себя на коленях. Пенал с «Касанием» был раскрыт, стремительно немеющие пальцы успели выдернуть спасительный прибор. Но он выкатился из обессилившей ладони, Слеза Урба треснула и потухла. Мысли застряли в вязком тумане, глаза бесцельно метались по комнате. Лиора нежно покачивала Линфри, на взгляд мутнеющего взгляда она ответила презрительным плевком. Беженцы сжались на полу, Саантирский оборванец-полукровка аккуратно стягивал изувеченное тело с койки. Рука подвернулась в скользкой луже, и мальчик свалился, утягивая скованные глиной ноги. Боль пронзила сломанные кости и срывающимся криком вырвалась из горла. Несмотря на увечья, он пополз к Нуаркху, отчаянно цепляясь за щели между замаранными досками.
Голова Нуаркха поникла, мир обратился гулом и клубящимся туманом. Затем черно-зеленую поволоку пронзили оранжевые всполохи, и кто-то поднял его коченеющую кисть. Нуаркх попытался рефлекторно вывернуться, но лишь дернул сутулым плечом. Костяшки заставили прикоснуться к эфесу копья. Необузданное, обжигающее Тепло пульсирующими потоками хлынуло в ладонь, испепеляя немощь, выжигая медлительность и слабоумие. Плотная паутина тумана ярко вспыхнула, сияющий грязно-желтый глаз отразился в голубой луже крови.
Копье Синагара вибрировало от переизбытка Тепла, ровно, как и вздувшиеся мускулы Нуаркха. Тоннельник поднял прояснившийся взор на и хищно улыбнулся:
— Так и знал, что ты поменяешь цвет. — Прощелкал тоннельник и поднялся, ухватившись за тощее металлическое предплечье Хенши. Затем он затрясся от смеха и добавил. — Как я выжил?
Слуга, лишенный оболочки искусственной плоти, молча слепил Нуаркха полыханием глаз и переплетенной грудной клетки. Тоннельник отлип от стального плеча подошел к распластавшемуся оборванцу и протянул эфес копья. Остатков Тепла хватило, чтобы полукровка перестала корчиться от боли. Второй глаз начал еле заметно просвечивать сквозь влажный компресс. Тоннельник отставил опустошенное оружие и водрузил беженца на кровать.
— Судя виду, ты умеешь обращаться с оружием. — Буднично заключил Нуаркх, нацепив маску-переводчик. В ответ он получил уверенный кивок.
— Тебе понравиться на Перекрестке. Это место для нас, грязерожденный. — Добавил он, улыбаясь и пятясь назад. Нуаркх остановился рядом с трупом Тени, которой разворотил верхнюю половину тела.
— Алчущий — очень опасная вещь, я был бы мертв без Тепла Аргийцев. — Продолжил Нуаркх, опустившись рядом с растерзанным трупом. Затем он замолк, услышал, как Лиора забивается в угол. Тоннельник обернулся к перепуганной, обозленной бледной и облил ее разбитое лицо свечением полыхающего ока. Не произнося ни слова, он плавно придвинулся и прислонил к взмокшему лицу шипастую кисть, сложенную в неприличном жесте. Не отворачиваясь, он развернулся и утопил кисть в раздробленной грудной клетке. Покопавшись в чавкающих руинах, он вырвал вытянутые ножны, которые лоснились от слизи и маслянистых останков.
— Тени проглатывают клинки. — Пояснил Нуаркх, неторопливо вытирая ножны об рукав убитого шпиона. Затем он вытащил эфес из коченеющей кисти и скрыл в подготовленном лоне. Мрачное оружие он протянул полукровке, внимательно изучая его реакцию. Беженец среагировала на подарок с опаской, разбавленной каплей благодарности, и без видимого отвращения. Тоннельник удовлетворенно кивнул. — Ты у нас приживешься.
Леронц сгорбился на треснувшем ящике посреди развороченной палубы и наблюдал за Аргийцами, которые возились с безобразной раной забывшегося Хоакса. Половину лица наемника закрывала толстая корка глины, которая обступала разбитые губы и зажмуренный глаз, окруженный ссадинами и густо-синей гематомой. Крепкая сомка тлела в закоптившейся трубке, забытой меж расслабленными пальцами.
— Добро пожаловать в клуб. — Глухо прощелкал тоннельник, неспешно зашивавший бесчисленные рассечения на левом плече наемника. Леронц, нахмурившись, обернулся, и Нуаркх постучал когтем по своему заштопанному веку. Бледный слабо ухмыльнулся и болезненно сморщился от боли, который вспыхнули свежие швы.
— Напомни, вас было пятеро? — Поинтересовался тоннельник, язвительно ухмыляясь.
— Детских страшилки не делают ему чести. — Покачав головой Леронц, а после не мигая уставился на спирали голубого дыма и добавил. — Помню, несколько ночей мы с братом спали по очереди. Крались по комнате, проверяли шкафы, заглядывали под кровати.
С лестницы, ведущей к кают-компании, послышалась хромающая, звенящая поступь и громких шорох. Вслед за желтоватой дымкой, озарившей мрачный коридор, появился Хенши. Он волочил огромный мешок из бурой шкуры, оставляя жирные голубые разводы.
