— С вашей силой, Десница, три Стража захватят дворец! — Энергично проскандировала Каменная Страж Рикиоти.
— Атаку дворца… возглавлю лично. — Холодным тоном отозвался Кантар. — Две Гончих… четыре стража… со мной.
— Оставшимся силам… Подавить сопротивление на улицах. — Продолжил Десница после длинной паузы. Сквозь трещины в самообладании просочились капли жалости: — Избежать лишних… жертв. Мы захватчики… но не убийцы.
Искусство Кантара несло Ларканти и Дилакада к бастиону городской стражи. Холодный ветер хлестал каменное лицо и ревел в ушах, силясь предотвратить кровопролитие. Паутина улиц, скользящая далеко внизу, наполнилась нестройным хором испуганных криков, которые испарялись в рокоте Гончих. Суда неслись следом, извергая яростные струи пламени и брызги кипящего каменного масла. Вытянутый рубиновый стяг трепетал на широких плечах переглянувшихся Стражей. Небесные Всадники подняли Хоаксов, только когда до полукруглых стен бастиона оставалось полдюжины кварталов. Ринуться на Гончих они не решились и взвились над стройными башнями, оставаясь под защитой аркбаллист и кулеврин. Когда первые ядра и болты начали потрошить крутые бока Гончих, пернатые хищники кинулись в атаку.
— Слышал, ты неплохо справляешься с Хоаксами! — Прокричал Дилакад, ухмыляясь.
— Отвали, я за капитаном! — Отмахнулся Ларканти, отбрасывая кровавые воспоминания, и ринулся на четырехкрылых силуэт, подведенный острыми сверкающими гранями латного доспеха. Капитан Стражи, поднявшийся вместе с Хоаксами, оттолкнулся темно-сизыми крыльями и устремился навстречу Ларканти. Вытянутое забрало, украшенное пышным янтарным плюмажем, завершало трансформацию Капитана в пернатого зверя. Смотровые прорези заменяли детальные ирисы из мутного янтаря, тонувшие в хмурых стальных бровях. В массивных лапах Лим'нейвен сжимал пару грозных мессеров. Страж и капитан схлестнулись в вихре гремящих снарядов, изорванных перьев, острых древесных осколков и вспышек пространственных искажений. Ларканти взмыл, намереваясь обрушиться на спину Ткача, но Капитан проворно изогнулся и пресек маневр ниспадающим взмахом тяжелых клинков. Нар'Охай остановил взвывшие лезвия в паре сантиметров от оскалившегося лица, но удар отшвырнул Стража вниз. Капитан спикировал на Хан Ката, выставив загнутый клюв. Ларканти сумел прогнать головокружение, отпрянул в сторону и снова вознесся. Клюв и вытянутая когтистая лапа бросились наперерез, но вспороли лишь неимоверно длинный плащ. Страж взревел, извергая распаляющуюся ярость, и обрушил черное лезвие на основание черепа Капитана. Укрепленная Искусством сталь брызнула снопом искр, но не пропустила клинок к плоти хозяина.
Ускользнуть от следующего выпада, Капитан рухнул вниз, рассекая воздух острым шлемом. Раскрыв могучие крылья в дюжине метров над широким мощеным проспектом, бледный рванул в сторону, задевая гладкие камни ребром нагрудника, и нырнул во врата крепости. Ларканти, несмотря на меньший вес, держался в воздухе куда менее уверенно и врезался плечом в мощную деревянную решетку. Страж отчетливо услышал, как вместе с древесиной ломается ключица. Объятый ореолом вырванных щепок, Ларканти закружился и вошел в землю, взрывая щебенку коконом щупалец Кантара. Яроокий смягчил удар, но земля содрала несколько чешуек прочной каменной кожи и почти лишила Хан Ката сознания. Ощущая горячее ядро боли под сводами черепа, Ларканти не проявил к себе жалости и резко поднялся.
—
Стискивая челюсти, Хан Ката удушил болезненное шипение и приступ тошноты. Бежевые солдаты окружили его и воздели многозарядные арбалеты. Тугие тетивы сорвались с воротов, но вместо Хан Ката болты прошили ноги и животы солдат, которые стояли за ним. К треску арбалетов прибавились удивленные крики, предсмертные вопли и скрежет пронзенного металла.
