Йохан – все, что у меня есть. Он – моя жизнь. Верне… единственный светлый лучик в моей черной дрянной жизни.
Это не жизнь… Совсем не жизнь! Я заперта. Я не вижу света. Я не дышу воздухом. Я брошена всеми и вся.
Прижав к себе Йохана, я молюсь о том, чтобы он оказался со мной в лучшем месте, не здесь. Я знаю, что здесь ни у меня, ни у него, нет достойного будущего. Вообще нет будущего! Мы должны бежать. Бежать далеко! Так далеко, что нас не догонят!
Куда?
Туда, где нас никто не найдет.
Туда, где мы с ним будем счастливы.
– Я люблю тебя…
И снова целую в лоб.
Я всегда его целую. Я всегда его обнимаю. Я всегда держу его у себя на руках и не отпускаю.
Он мой.
И только мой.
Эти стены давят на меня. Эта кровать уже не казалась мне кроватью. Нары с матрасом. Вся мебель, вся обстановку, даже воздух – все мне здесь было до боли и ужаса неприятно и тошно.
Я терпела из последних сил.
Да, я терпела. Я хотела умереть, но оставалась жить.
Только ради него.
Ради Йохана…
Мой Йохан.
Мой мальчик.
Мой сын.
Мой малыш.
Почему именно Йохан? Я не знаю. Просто так назвала его, думая, что ему подойдет такое имя. Его отец не стал возражать.
– Ты у меня особенный…
А этот комочек даже не представляет, насколько он особенный.
Поскольку я не вижу Агату, она мне не помогает. Я все делаю сама. Кормлю, пеленаю, купаю. Его отец дает мне все необходимое, чтобы я могла предоставить Йохану все удобства.
– Ты даже не представляешь, какой ты особенный.
Я прижимаю его к себе.
– Маленький Йохан.
На головке у него уже проступали маленькие белые волосики. Я их остригла и спрятала в черную тетрадь, которая по-прежнему со мной.
Ахерон ничего не узнал о ней.
Это была моя тайна. Я знала, что, когда выберусь, то мне понадобиться эта вещь. Зачем? Еще не знаю, но точно убеждена: понадобится однозначно.
Вот и храню.
Секрет тайной двери перестал быть для меня секретом. Эта тетрадь ничего не значила для меня.
Только Йохан значил для меня все.
Двери в комнату открываются, и на пороге появляется он.
Ахерон закрывает двери и подходит к нам. Он останавливается рядом со мной и смотрит, как я кормлю грудью.
Изо всех сил стараюсь сдерживать слезы, которых осталось так мало. Мои глаза мокрые и красные.
– Обедаете?– спрашивает он.
Я не отвечаю.
Просто кормлю.
В какой-то момент Йохан прекращает сосать. Я закрываю грудь платьем и держу сына на руках.
– Дай его мне,– сказал он.
Я не хочу!
Я не смотрю на него.
– Прошу,– звучит его дьявольский голос.
Я бросаю на него гневный взгляд своих высохших от слез глаз.
Давать или нет?
Я не хочу его отпускать… Я хочу, чтобы он был моим и только моим. Но что он сделает? Ему нужен Йохан. Я знаю: он не причинит ему вреда.
– Полина,– назвал он меня по имени.
Вспомнил, значит?
Я протягиваю руки с ребенком ему…
Ахерон берет Йохана на руки и улыбается.
А я чувствую, что как будто от меня оторвали часть меня самой. Так больно!
– Йохан,– говорит отец,– мой мальчик…
Мой мальчик!
– Мой наследник… Как же сильно я тебя люблю!
Любит? Отец, который заходит к сыну только три раза на дню?!
А потом Йохан начал плакать.
Слезы подступают у меня к лицу.
– Прошу, помоги мне,– обратился он ко мне.
– Это твой ребенок,– бросила я ему.
– Полина…
Он укачивал малыша на руках, а тот ревел.
– Я в жизни не держал в руках ребенка!
Мерзавец!
Я протягиваю руки и получаю своего малыша.
Я снова прижимаю Йохана к себе, качаю и целую в лоб. Сын успокаивается.
Ахерон садится рядом со мной на край постели и смотрит на нас.
– Чего ты хочешь добиться?– спросила я его.
Он улыбнулся.
– Зачем тебе Йохан?– спросила я.– И почему именно я? Почему не она?
– Беллармина?– догадался он.
Я кивнула.
– На нее не указывали звезды,– ответил он.
Звезды?
Что за бред?!
Меня изнасиловали и держат с новорожденным ребенком в плену!
– А на тебя указали,– добавил он.
– Звезды?– нахмурилась я.
Ахерон подвинулся ближе.
Да, это уже не Силестин.
Это Ахерон.
Теперь я это поняла.
– Да,– ответил он,– звезды указали на тебя. Существуют пророчества.
– Пророчества?
Какая чушь!
Впервые слышу!
Мне глубоко наплевать на эти пророчества, чем бы они ни были.
У меня ребенок…
– «Наследник престола будет похищен, но не тот, о ком они думают займет Демонический Трон». Это ты.
– Я?
– Все считают, что ты – наследница Престола Ада. Пророчество говорит о том, что ты должна стать преемницей дьявола, Анатаса.
– Ты похитил меня!
– Да, так оно и есть. На тебя указали звезды, и я похитил тебя. Но как сказано в пророчестве, не ты являешься этим наследником. Ты – обманка. Ты – лже-наследник. Ты – просто жертва.
А вот тут он прав.
Да, я – жертва.
Жертва судьбы…
Но еще никогда он не говорил мне об этом вот так – в лицо. Прогресс!
– «Лишь Непорочное Дитя может стать тем, кто будет властвовать во всех Пепельных Мирах». Это он, Йохан. Наш сын.
Я будто лишилась дара речи забыла, как дышать.
Мой Йохан!
Мой мальчик!
Мой сын!
Мой малыш!
Он…
– Он должен стать истинным наследником Демонического Трона. Ты должна гордиться. Твой сын – преемник дьявола.
– Нет!
Я тяжело дышала.
Слезы градом стекали по моему лицу.
Я прижала Йохана к себе и решила, что никому больше никогда его не отдам.
– Но я не устрою ему такую участь,– неожиданно сказал Ахерон.
