Анджей постоял на пороге, о чем-то размышляя, а потом просто протянул спящего Боби Роберту. Боби мягко посапывал, к вспотевшему лбу прилипли мелкие кудряшки, от него сладко пахло молочной карамелькой.
Анджей застелил кровать и положил на него мелкое очарование. Потихоньку раздел и аккуратно укрыл одеялом. Мягко погладив сверху, тихо добавил:
- Надо купить ночник. Он никогда не спал в темноте.
Он подошел вплотную к Робу и, заглянув в глаза спросил:
- Тебе не страшно? Ты влюбился в убийцу. Меня не за что любить. Я порой сам боюсь того, кто смотрит на меня из зеркала.
- Знаешь, - Роб обнял омегу и, притянув к себе, стал шептать в висок, - это ненавидят за что-то, а любят просто так. Когда любят за что-то - это не любовь, а влюбленность. А боюсь я только одного - потерять тебя. Все остальное неважно.
Омега обнял своего альфу. Прижался поплотнее, и всем телом почувствовал спокойное биение его сердца. Так тихо и спокойно. Он прав, все остальное действительно неважно. За окном послышался гомон. Омега вздохнул и отстранился.
- Пошли, эти хулиганы без долгожданного кофе все равно не разойдутся. Только соседей перебудят, а их покой надо уважать или рискуешь тем, что все будут выгуливать собак именно в твоем дворе.
Они спустились на кухню. Анджей стал заправлять кофе-машину, порылся в специях, добавил немного из одного пакетика, немного из другого. Принес и вымыл посуду с улицы. Кофе зашипел, и он перелил его в кофейник. Он так обыденно крутился на кухне, будто жил здесь давным-давно. Чмокнул быстро Роба, и ускакал на улицу с чашками и кофейником.
Роберт вспомнил о вещах в машине и вышел во двор, чтобы вызвать с паркинга авто. Не успел он открыть багажник, как на него налетели со спины и обняли. По шее пробежал влажный язычок, будя табун мурашек и отправляя их в причинные места. А следом шепот: не отпущу.
- Я сам никуда не уйду, - улыбнулся Роберт, - даже не надейся. Избавиться от меня совсем не просто. Я хотел достать твои вещи и игрушку для Боби.
Открыв багажник, он продемонстрировал сваленную кучу.
- А сложить аккуратно - не судьба? Они же теперь мятые, а обувь привез? Ну, как ты мог ее забыть? - продолжал капризничать омега.
Роберт с интересом посмотрел на омегу и, поняв, что его разыгрывают, счастливо рассмеялся. За что был очень страстно расцелован. Вечер переставал быть спокойным. Свалив вещи в кучу на диваны в гостиной, они стали пробираться в спальню, но опять были остановлены взрывом хохота на улице. Омега застонал с досады.
- Пойду, утихомирю негодяев. Нам отпуск дали догулять, поэтому ребятам можно ночевать вне казармы. Если они надумали ночевать у меня во дворе, то пусть хоть не шумят.
Роб пошел следом, оставаться одному было невыносимо. Выйдя во дворик, услышал продолжение разговора. Омега стоял уперев руки в бока и явно сердился, а ребят эта ситуация забавляла.
- Мы не уйдем отсюда, пока не придумаешь, чем нам заняться, – заявил Донг, – акулу давай!
- Ты у нас самый умный, вот и думай. Сам виноват, разбаловал нас своей заботой и опекой, – сказал один из близнецов.
- Теперь сам расхлебывай, – поддержал его второй, и хором добавили, - АКУЛУ ДАВАЙ!
Свен пожал плечами:
- Я, конечно, могу сейчас уйти, но проблемы это не решит. Я приду утром. А вдруг еще надо что-нибудь покрасить или перенести что…
Анджей сложил руки на груди.
- Я знал, что от отпуска одни неприятности будут. Мне, что, по-вашему, теперь все оставшиеся десять дней развлекать вас? Вы издеваетесь? Я все еще ваш капитан, совсем оборзели.… У меня свои планы есть, выгнать вас что ли?
- Ну, Эээннн, - начал канючить Донг, - ты так с нами не поступишь, ты же нас любишь, мы же хорошие, нам скучно… ну, что тебе стоит?
- Распустил я вас совсем, сволочи, - злился Ангел, - что же вам придумать?
Анджей присел на стул и стал постукивать пальцами по столешнице.
- У вас такая вольница, - удивился Роб, - я думал в армии все строже, ну, дисциплина там…
- А ну их, - отмахнулся омега, - у нас, скорее, семейные отношения, чем уставные. Я командиром стал только потому, что взялся писать отчет в штаб после первого задания. И мне автоматически стали поступать из штаба следующие задания. Так как-то потихоньку и привыкли, что я главный. Какая дисциплина! Я для них, скорее, старший брат, вот они и вредничают на правах младшеньких. Сволочи…
- В отчетах начальству он у нас профессионал, - улыбнулся Свен, - какую бы глупость ни сделал, в отчете будет выглядеть, как беспримерный героизм и самоотверженность во имя идеалов. Мы как-то по пьяни в баре с легионерами подрались, так Эн так расписал, что нас всех вместо гауптвахты наградили внеочередными увольнительными и поощрением в личное дело. Он самый классный и умный, просто не любит выпендриваться. За это мы его и любим и ценим.
