Через какое-то время Анджей вдруг понял, что не слышит голоса Боби. Весь вечер он по привычке отслеживал передвижение проказника, а тут вдруг столько времени ни звука - вышел куда-то или что-то затевает? Ангел пошел на поиски, за ним хвостиком пошел и Роберт. Малыш нашелся в библиотеке, он сидел на подоконнике, спрятавшись за гардиной, и очень сосредоточенно рассматривал пейзаж за окном. Анджей заволновался – может его, мучают грустные воспоминания?
- Боби, милый, что ты здесь делаешь? - мягко спросил омега. – Почему ты ушел? Тебя кто-то обидел?
- А я чей? – на Анджея уставились несчастные глаза. – Ну… у меня тут спросили: мальчик, ты чей? – голос у ребенка задрожал. – У тебя есть Роберт. У милого Мадлена есть дедушка-голубчик. А я? Я чей?
- Ты мой, Боби! Ты мой любимый маленький сынок! – Ангел протянул руки для объятий, в них немедленно бросился ребенок и счастливо вздохнул. – Боби, мы с Робертом давно хотели тебя попросить, - омега взглянул в сосредоточенное лицо ребенка, - Боби, можно я буду твоим папой, а Роберт будет тебе отцом? – в глазах Боби колыхалось целое море слез, он счастливо махнул головой и уткнулся лицом в рубашку омеги.
- Боби, - Роберт наклонился к ребенку, – ты согласен с этого дня называться Робертом Динлохом младшим? – на него уставилось два восторженных глаза. Робби (теперь мы будем называть его так) согласно кивнул и вытер рукой сопли. Анджей перехватил руку и немедленно вытер ее платком.
- Роберт Динлох младший! - в дверях с грозным видом стоял Мадлен, - куда ты удрал? С тобой там все хотят познакомиться, а я должен бегать в твоих поисках по всему дому. Динлохи от родни не прячутся!
- Ох, тяжело быть Динлохом, – вздохнул счастливый ребенок и побежал к Мадлену.
Когда Робби скрылся за дверью, Мадлен подмигнул и закрыл дверь. Анджей засмеялся:
- Твой папа всегда получает что хочет?
Довольный Роберт поцеловал его и крепко обнял, соглашаясь:
- Всегда.
Анджей вышел из библиотеки со счастливой улыбкой на лице и сразу же наткнулся на своих братьев.
- Здравствуй, Энджи, - поздоровался рассудительный Эмиль, - прости, родители не придут, у папочки мигрень, а у отца срочная работа.
- Здравствуйте, мои дорогие, Эмиль, – поцеловал его в щеку, - малыш Теодор, - поцеловал второго, – с Робертом вы знакомы, идемте, познакомлю вас с остальными.
Зайдя в зал, Анджей представил братьев, они склонили голову и синхронно сделали короткий книксен. Все оценили красоту и грациозность юных братьев. Гости уже разбились по группам и тихо переговаривались у фуршетного стола. Между группками носился счастливый Робби. Он подошел к братьям и, шаркнув ножкой, представился:
- Я Роберт Динлох-младший, очень приятно познакомиться, разрешите вас угостить, – и шепотом добавил, – на кухне еще остались очень вкусные пирожные с орешками, хотите, принесу?
Братья хотели, и окрыленный Робби унесся на кухню. Младших Мак-Грегоров приняли чрезвычайно радушно. Мадлен так кстати вспомнил, что братья очень музыкальны. Он попросил их что-нибудь исполнить, и хоть молодые люди и были смущены, но Анджей поддержал братьев. Смеясь, он предложил им, как в детстве на домашних концертах, исполнить несколько домашних вещей.
Двери в музыкальный салон были открыты и все, заинтересовавшись, перешли туда. Братья пошептались немного, Эмиль сел за фортепиано. У Анджея был очень красивый тенор, а у младшего Теодора - контр-тенор. Когда они исполняли вместе романс, их звучные голоса, очень красиво сплетаясь, дополняли друг друга, но в конце Анджей закашлялся и попросил прощения, сославшись на то, что давно не пел.
Все восхищались голосом Теодора и попросили его исполнить что-нибудь еще. Под аккомпанемент брата он исполнил серенаду, которую готовил на конкурс. Они долго репетировали ее и поэтому помнили без нот. В самом конце Тео сбился, вызвав недовольное фырканье брата. Но исполнение в целом было такое совершенное, что на маленький сбой в конце никто не обратил внимание. Кроме Анджея. Когда голос Тео дрогнул, Анджей проследил глазами за ошарашенным взглядом брата и увидел, что в дверях стоял Доминик.
Младших Мак-Грегоров очень хвалили. Следом за Тео и Эмиль набрался храбрости и сыграл вальс, вызвав очередной взрыв восторга. А под конец они втроем спели старинную балладу, которую знали с детства. У Эмиля, как и у Анджея, был лирический тенор и их голоса вели основную партию, разделяясь и подхватывая друг друга, а высокий и звонкий голос Тео расцвечивал их дуэт изящной аранжировкой, он был то весенним ручейком, то пролетающей бабочкой, то шумом ветра вдалеке. Мадлен был счастлив до слез, воистину его зять был сокровищем!
