- Ты! Это ты ранил меня прямо в сердце. Уже давно. Ты такой эгоист, - альфа покрывал легкими поцелуями его лицо, глаза, щеки, нос, лизнул его перепачканные кровью губы. И опять целовал, приговаривая. - Ты со своей местью, со своей ненавистью совсем не думал о нас, обо мне и нашем малыше. Ты такой эгоист, вот как только выздоровеешь, сразу же тебя отшлепаю по попке, чтобы знал, как пугать нас. Смотри, весь дом на уши поднял. Ну, разве так можно, любимый?
Анджей обвел глазами стоящих возле кровати людей. В дверях толпились слуги, кто-то плакал от счастья, что все обошлось, кто-то улыбался. Рыдающий от облегченья Мадлен стоял рядом с кроватью, крепко обнимая Робби. Довольный Генрих, сияющий, как будто заключил самый выгодный в своей жизни контракт. И обожающие, счастливейшие глаза его альфы.
- Я ТЕБЯ ЧУВСТВУЮ, – удивленно сказал Анджей, - ТЫ МОЯ ПАРА, ТЫ МОЙ АЛЬФА! - Слабая рука потянулась к губам Роберта. - Прости меня, прости, что не почувствовал тебя раньше. Ты моя любовь. Моя жизнь. Мой Роберт. Сколько твоей любви, я чувствую… сколько любви.
Рука скользнула по скуле и запуталась в волосах, наклоняя голову ниже, чтоб поцеловать и вымолить прощенье.
Поцелуй был мягким и кротким. Именно так, склоняют голову непокорные и сдаются на милость победителя побежденные любовью и преданностью. Глаза омеги горели любовью и нежностью.
Врач передал Роберту салфетку. В ямке над ключицей собралась целая лужица крови. Роберт промокнул ранку.
- Я не буду просить прощения за эту ранку! Ты сам виноват, надо было разрешить раньше пометить тебя. Ты не представляешь, как это ужасно, каждый раз видеть на теле любимого чужую метку. Почему ты не позволял мне снова пометить тебя?
- Прости, я трус, я боялся, - омега слабо улыбнулся, - я боялся, что твоя метка сойдет, а его так и останется на мне. Прости меня, прости, что боялся.
- Я так хотел поставить тебе красивую метку, где-нибудь высоко на шее, чтобы ее невозможно было прикрыть воротником, чтобы все видели, что у этого красивого омеги есть альфа, чтоб мой запах отпугивал от тебя других ухажеров. А в итоге? – Роберт горько вздохнул, - я съел кусочек любимого тела. Я причинил тебе боль, вон кровь никак не остановится. Я чувствую себя каннибалом.
- Ну, значит… - омега улыбнулся, - теперь мы квиты, у меня внутри есть кусочек тебя, - он погладил живот, - а у тебя есть кусочек меня. Все честно. А метку можешь поставить, где хочешь! Да хоть на лбу! Я буду с гордостью ее носить. И пусть мне все завидуют, у меня самый лучший альфа!
- Ох, - всхлипнул Мадлен, - столько переживаний. Я заслужил хорошую вечеринку. Нет способа лучше поправить расшатанные нервы, чем оторваться в кругу друзей. После такой бурной ночи, мы все заслужили немного пошалить. Шампанского!! Давайте выпьем друзья, мы все это заслужили.
Мадлен потянул всех на кухню. И там, стоя посреди кухни в пижаме, в кругу верных слуг, семьи и друзей, он рассказывал, как счастлив, что все так благополучно закончилось. Ну, почти закончилось, ведь осталась только сущая ерунда - уговорить Анджея на настоящую свадьбу вместо сухой и неинтересной регистрации в префектуре.
========== Разговор ==========
На утро пришли ребята, расстроенные и несчастные. Анджей был искренне удивлен, что они пришли одни без конвоя полиции, но все было тихо и спокойно. Ангел затащил свою команду в библиотеку и там устроил им «разбор полетов».
- Давайте отвлечемся от того, кем был объект в жизни, – со вздохом начал Анджей, - и отнесемся к этому, как к первому самостоятельному заданию. Давайте, обсудим вначале ваш план, а потом вы мне пошагово расскажете об его исполнении. А я вам расскажу, где именно вы накосячили.
- Ну, мой дорогой, не надо с ними так сурово, - в библиотеку просочился Мадлен, – разрешите и мне послушать о произошедших событиях, ведь я тоже чувствую себя некотором образом причастным к ним.
Мадлен сделал такое жалостливое лицо, что Анджей только махнул рукой, соглашаясь. Тот, недолго думая, расположился уютненько в кресле и, сложив руки на коленках, всем своим видом выражал покорность и смирение. Но стоило только ребятам рассказать, что они собирались сделать, как он очень энергично подскочил в кресле, и стал бегать по комнате, очень эмоционально потирая руки и бубня что-то себе под нос. Ребята уже не смотрели на командира, они заинтересованно наблюдали за эмоциональным омегой.
Когда дошла очередь до описания произошедших событий, Мадлен развернулся в кресле и уставился на ребят, внимательно слушая их. Те же, видя такую поддержку, приободрились и стали рассказывать все в подробностях, показывая в лицах, как все происходило. Анджей присел тихонько в стороне, он понимал, что ребята что-то недоговаривают, что-то приукрашивают, и их рассказ звучал совсем, как байки в баре «под пиво». Это все было, как театр для одного зрителя, зато, какого благодарного зрителя! Мадлен хмурился в тяжелых моментах, то беззаботно смеялся, потирая руки, то злорадно хихикал, когда близнецы в лицах показали ему, как все происходило.
