Я усмехнулся и шагнул вперед вниз в холодный воздух, встретивший меня по выходу из повозки.
Мы остановились у подножия холма, и я с трудом спрыгнул на землю. Ноги будто ватные — тело ещё не привыкло к этому новому моему состоянию. Вокруг — молчаливые лица изгнанников, уставших и отрезанных от мира. Кто-то зажёг костёр, дым струился вверх, а над равниной медленно полз туман, словно пытаясь скрыть нас от чужих глаз. Я с трудом сдерживал дрожь внутри от холода. Да и, наверное, от того, что всё ещё не понимал, где я и кто теперь.
Я сел ближе к огню, стараясь не выделяться, но знаю — все смотрят на меня. Один из моих коллег по путешествию, с обожжённым лицом рассказывал, как его род вырезали до последнего, просто за то, что они осмелились сопротивляться воле иных аристократов. Другой — худой, с благородной осанкой — говорил, что тьма Империи началась именно с гибели старых кланов. Я слушал молча, пытаясь отделить правду от лжи, чтобы понять, что из этого — мне пригодится, а что чужое и нужно сразу же забыть. Внутри всё бурлило, но не мог позволить себе показать это. Я был не такой как внутри меня был стержень, которого в них не увидел.
Я чувствовал их взгляды — полные страха и почтения. Они знают, кто я, хотя сейчас такой же, как и они — позорный изгой. Моё имя — отпечаток прошлого, которое они не могут забыть. Я одновременно презирал их страх, но понимал: именно эти люди могут стать основой нового мира, который я собираюсь построить. Если они, конечно, выживут.
Впервые за долгое время кто-то произнёс моё новое имя вслух. Слово звучало чуждо, но я пробовал его на вкус, словно проверял, насколько оно моё. Никто не звал меня так раньше, но теперь я сам себя называл этим именем. Люди слушали и молчали — я чувствовал, как внутри меня рождается кто-то новый. Кто-то, кто уже не тот, кем был раньше и никогда им не будет.
Ночью сон не приходил ко мне. В голове смешивались чужие и мои воспоминания — словно два потока, которые невозможно разделить. Я видел сожжённые гербы, меч, воткнутый в землю, и женщину, которая говорила мне: «Ты должен был умереть, но вернулся. Почему?» Я проснулся в холодном поту, пальцы сжаты в кулак. Эти сны не отпускали меня, заставляли чувствовать груз того, что произошло и того, что ещё предстоит.
Утром обоз тронулся дальше, и я пошёл пешком, не прося лошади или места в повозке. Мне нужно было чувствовать землю под ногами — каждый шаг напоминал, что я всё ещё жив, что я всё ещё могу выбрать свой путь. Мы шли вперёд, но я не знал, куда ведёт дорога. Только слышал, что мы едем куда-то на Север. Что такое этот север? На горизонте тянулся чёрный лес — место, из которого никто не возвращается прежним по рассказам путников. Но я знал — эта дорога моя. И я пойду по ней, даже если она ведёт в проклятие.
Тишина лагеря разорвалась взрывом криков и лязга стали, аристократы закричали:
— Это Серые Псы! Они убьют нас!
Они ворвались, как чума, несущая смерть. Их было много, около десятка — злобные, грязные, с лицами, исцарапанными жизнью и ненавистью. Один из них, с улыбкой, похожей на поломанный месяц, крикнул:
— Сегодня закончится твоя игра, отпрыск падших!
А я стоял среди темноты, им не удастся увидеть мой страх. Страха нет. Вокруг — горят факелы, пахнет горелой травой. Время быть слабым закончилось.
Резко выхватил у одного из наших стражников меч и крикнул в ответ:
— Пора показать, кто здесь настоящий хищник!
Взмах — и из ладони вырвался вихрь пепла, как дымящаяся волна черной смерти. Пепел засел в глаза, заставляя врагов хрипеть и метаться. Один из них, панически вытирая лицо, свалился в грязь.
Я бросился в толпу — каждый шаг громкий и уверенный, сметающий всё на своём пути. Меч свистел и резал всех, кто попадался мне под руку. Будто я был не человек, а кошмар, вырвавшийся из самой жаркой части ада. В глазах врагов — паника и отчаяние, когда я превращал их тела в пепел, в прах. Они явно не ожидали, что именно такой силе им предстоит противостоять. Они не видели никогда до этого такой ярости. Ну что, приятно познакомиться, уроды.
— Ты сегодня умрешь, волчара — услышал я хриплый голос, — Тебе не справится с силой клана Серых псов! Ты позор своего рода и пора смыть его кровью.
Я усмехнулся и ответил, не снижая скорости:
— Слишком много говоришь для живого мертвеца, ублюдок, но пока, умираете только вы, а я станцию джигу-джигу на ваших трупах после битвы. Жалко, что ты этого не увидишь. Крутое будет зрелище.
Один из аристократов, рядом со мной, намертво пал от удара мечом в район груди. Я видел, как его кровь впитывалась в землю, смешиваясь с пеплом идущей битвы. Враги рвались к другому, но я не позволил им тронуть его. Магия пепла — мой холодный ответ на их атаки. Вихрь закрутился снова, словно живая тьма, обволакивая и разрывая соперника на части.