В результате ближе к вечеру она, за день прочувствовав себя изрядно истыканной иглами опасений, сразу же подскочила, как только раздался звонок в дверь. Торопливыми шагами пересекая гостиную и прихожую, Китнисс лишь у самой двери напустила на себя суровый вид и открыла.
— И как вы изволите объяснить своё абсолютно неподобающее поведение, мисс и мистер Эбернети? — строго спросила Китнисс. Оба — и Хеймитч, и их дочь — стояли с совершенно счастливыми улыбками и, казалось, не ощущали за собой и тени вины.
— Мам, представляешь, мы с папой сегодня видели семейство лебедей на озере, а ещё объелись мороженым, — радостно делилась Мэллори, попутно протискиваясь в дверь и стараясь таким образом отсрочить неудобные расспросы.
Хеймитч же воспользовался одним из своих излюбленных приёмов, которые Китнисс уже давно причислила к категории запрещённых, — поцеловал её, прекрасно зная, что даже спустя долгие годы их брака она всё ещё таяла от его прикосновений, а в её голове моментально образовывалась розовая дымка.
— Даже не думай, что так сможешь отделаться от разговора, — преодолев себя, обозначила свою позицию Китнисс.
— И в мыслях не было, солнышко, — улыбнулся Хеймитч. — Мы, кстати, и тебе мороженое взяли…
— …но кажется, оно не выжило в дороге, — прибавила Мэллори, уже успевшая сбегать в свою комнату и вернуться обратно. — Но ты не расстраивайся, мам, мы ещё сходим за ним все вместе, — постаралась подбодрить её дочь, которая, похоже, переживала из-за растаявшего мороженого куда больше Китнисс.
Ну конечно, они ещё успеют всей семьёй насладиться недолговечным десертом — впереди жизнь, — думала Китнисс, закрывая дверь.
Комментарий к Новые роли (постканон, ОЖП, ER)
Дорогие читатели, а не могли бы вы, если вам не сложно, рассказать о своём отношении к пейрингу?) Даже не к моим рассказам, а к паре в целом. Очень интересно послушать, буду очень признательна))
========== Ангел смерти (мистика) ==========
Комментарий к Ангел смерти (мистика)
Внимание! Автор придерживается позиции, что жизнь прекрасна и удивительна, а все проблемы поддаются решению.
Она бессмертна. Она неуязвима. Она могущественна.
Она — Жнец, и это означает то, что на своём веку (или же за века — она сама не ведёт подсчётов) она повидала немало. Она видела крах одной цивилизации и рождение другой, она застала мировые войны, величайшие предательства и самые громкие истории любви и дружбы. У неё нет имени, но лет пять назад к ней привязалось немудрёное «Китнисс», и она в странном порыве, который не должна была ощущать вовсе, оставляет необычное слово, отныне ассоциируя его с собой.
Китнисс — неправильный Жнец. Ей должно быть глубоко плевать на людей, она не должна вникать в их дела, пытаться понять их и разбираться в чуждых ей взаимоотношениях. Единственное, что она может ощущать, — холод, сопровождающий каждого Жнеца бесконечную вечность.
Но Китнисс не любит холод — за прошедшие долгие-долгие годы он успел ей надоесть. Гораздо больше её привлекает тепло — потому она с особым удовольствием посещает ежегодные Голодные игры в попытке приобщиться к бушующим на них людским эмоциям.
Голодные игры — это средоточие всего того, что ей недоступно: переживаний, страха, паники, боли, мимолётной радости, удивления и даже смерти. Последнее в теории может настигнуть даже её, однако на практике этого никогда не происходит. Китнисс не может понять, рада она этому или нет.
С чувством, напоминающим трепет, она из года в год ждёт начала Игр. Присутствовать на них — её работа, ведь кто-то должен забирать души несчастных трибутов; но это именно тот вид работы, который доставляет ей нечто вроде удовольствия. Сорок девять лет незамутнённых эмоций, в которых Китнисс пыталась утонуть, но в которые у неё едва выходило погрузиться.
Всё меняется на пятидесятый год, когда она видит его. Совсем ещё молодой парень, дерзкий, в чём-то наглый, уверенный в себе, хоть и скрывающий затаённый страх перед смертью. Жаль, что Китнисс не может сказать, что её бояться точно не стоит. В нём нет ничего особенного, но её взгляд всё равно выделяет его из остальной толпы, которая в тот год увеличивается вдвое.
На Арене всем приходится нелегко, и совершенно бессмысленно сочувствовать ему — пока что он никак не проявил себя, не так, как не видела бы Китнисс за всё своё бескрайнее существование. Однако она всё же приглядывает за ним, периодически отвлекаясь на сопровождение умерших.
Всё идёт своим чередом, пока парень — смешно, но она даже не потрудилась запомнить его имя — вдруг не заговаривает с ней.
— Ты ещё кто такая? Не припомню тебя среди трибутов, — недовольный, настороженный тон и оборонительная стойка с ножом на изготовку явно намекают Китнисс, что узреть её не рады.
Она еле успевает остановить время — её-то камеры не заснимут, а вот о мальчишке наверняка будут ходить пересуды, обвиняющие его в проблемах с головой.
— Почему ты меня видишь? — Китнисс складывает руки на груди, сверля его глазами с ответным подозрением. — Твой срок ещё не пришёл.
