Откинув назад голову, она прислонилась к стеклу, которое своей прохладой приятно контрастировало с разгорячённой головой и кровью Мэллори. Возвращаться домой не хотелось — ровно настолько, насколько не хотелось разочаровывать родителей. Они оба были великими людьми — и им досталась такая непутёвая дочь.
Спустя ещё десять минут непрерывной рефлексии в голове Мэл лениво всколыхнулась мысль о беспокойстве родителей. Её учебное время закончилось уже полтора часа назад, а она до сих пор не соизволила дать знать о себе. Телефон был выключен, и дозвониться до неё не представлялось возможным.
Однако её благоразумный порыв наконец позвонить был прерван слишком знакомым голосом:
— Ну и что у нас случилось, принцесса?
Хеймитч Эбернети собственной персоной. Мэллори подняла заплаканные глаза, однако не смогла выговорить ни звука — голос словно временно решил уйти в отставку, так что у неё получилось только вновь жалобно всхлипнуть. Глядя на это, Хеймитч вздохнул, жестом приказав ей подвинуться. Для двоих места на подоконнике было маловато, но, только оказавшись в родных объятиях отца, Мэллори почувствовала, что её слёзы отступают. Спокойствие — вот что папа умел внушать одним своим появлением.
— Ф-физика, — односложно выдохнула Мэл, не найдя в себе сил на более подробные объяснения.
На задворках сознания она могла только гадать, в какой степени беспокойства пребывал папа, пока не нашёл её, и что испытывал сейчас. Мэллори знала, что за двадцать лет семейной жизни он так и не привык к маминым слезам, хоть и случались они крайне редко; а уж слёзы единственной и обожаемой дочери…
Однако первый план её реальности заполнил сам отец во плоти, ловко сумевший вытянуть отложенную Мэл тетрадь, при этом не прекращая проводить другой рукой по её голове. Ощущение тепла и заботы мастерски справлялось с отпугиванием мыслей о провальном зачёте.
— Тогда я предлагаю сжечь эту тетрадку и съесть большую порцию мороженого, — подал идею он, небрежно повертев возможную жертву их домашнего камина.
— Не надо сжигать! — поспешно отвергла вариант Мэллори — объясняться с учителем потом не хотелось, да и физика у них шла не последний год. И с сомнением уточнила уже про вторую часть предложения: — А эта большая порция поможет?
— Не знаю, — честно пожал плечами Хеймитч, — но по крайней мере у нас будет мороженое.
***
Они пошли гулять к озеру, расположенному примерно в миле от школы. Его команду к выходу из школы Мэл приняла без ярко выраженного энтузиазма, но чем ближе они подходили к своей цели, тем больше она оттаивала. Его дочь обладала тонко ощущающей все события натурой, к которой добавлялся иррациональный страх не соответствовать их с Китнисс ожиданиям.
Последнего Хеймитч понять не мог, как ни старался: ни он, ни Китнисс никогда не требовали от Мэллори достижения невероятных высот, ни в чём не упрекали. Вероятно, винить ему следовало учебники новейшей истории и их общество — оба этих фактора сходились в прославлении всех, кто был причастен к революции, и в особенности, конечно, Сойки-Пересмешницы.
Видимо, легендарная слава родителей — с которой Хеймитч и Китнисс, положа руку на сердце, не хотели иметь дела — исподволь, незаметно влияла на разум Мэл, заставляя соответствовать стандартам, которых на самом деле вовсе не существовало. А физика — это так, побочная неудача, послужившая катализатором к спуску копившихся эмоций.
Так, за рассуждениями про себя и периодическими разговорами с Мэллори вслух они дошли до озера. Это было не то озеро, куда Китнисс ходила в детстве со своим отцом, — оно появилось не так давно, в годы перестройки и расширения Дистрикта-12.
— Пап, смотри: там лебеди! — не сдержала восторженного вскрика обычно сдержанная Мэллори.
— Где? — переспросил Хеймитч, но буквально в тот же миг заметил птиц.
Лебеди в Двенадцатом не водились — несколько лет назад пара этих величественных птиц была специально привезена указом мэра. И вот сейчас вдалеке те самые лебеди мирно плавали в голубоватой воде, сопровождая выводок своих птенцов.
Завороженная видом лебедей и солнечными бликами на воде Мэллори подалась вперёд, желая хоть немного приблизиться к белоснежным пернатым. Сейчас она вряд ли бы вспомнила о ещё недавно преследовавших её переживаниях, и Хеймитч мысленно поздравил себя с небольшой победой: определённо, он вполне неплохо справлялся с ролью отца.
***
Под конец дня Китнисс едва находила себе место. Сначала — внезапно куда-то запропастившаяся дочь, потом — чрезвычайная ситуация у Прим на работе, из-за чего Китнисс пришлось сидеть с племянником и что не позволило ей пойти за дочерью вместе с мужем. Ещё чуть позже Хеймитч, к счастью, сказал, что с Мэлли всё в порядке, но почему-то «забыл» упомянуть об их планах, оставив Китнисс гадать, где они и что с ними.
Внутренний голос убеждал её, что бояться нечего: в конце концов, кто в здравом уме решил бы связаться с её семьёй? Однако в
вопросах, касающихся дорогих ей людей, Китнисс редко прислушивалась к логике.
