— Хотя чуть не нарушила своё слово, — теперь уже со считываемой укоризной сказал Хеймитч. — Из-за этого я обнаружил, что беспокойство о твоём выживании с каждым разом причиняет всё большую боль, — продолжал он, садясь на стул рядом, — неприятное открытие.
Его резюме кольнуло Китнисс, но вместе с тем заставило сердце стучать чаще. Она очень хотела высказать всё, что думала по этому поводу, — в частности свои собственные переживания, которые хоть и ушли после памятного кошмара, но всё равно таились в её подсознании.
— У меня тоже есть не самые приятные открытия, к твоему сведению, — вместо этого ушла в словесное нападение Китнисс. Слишком поздно в её голове мелькнула мысль, что ей стоило бы остановиться, пока это ещё возможно.
— Например?
Ему не нужно было подталкивать её — Китнисс и сама почувствовала, что чересчур долго держала это в себе, не давая словам выпорхнуть на волю.
— Я, кажется, поняла, что наконец смогла по-настоящему полюбить.
Признание словно выбило из неё весь воздух, не позволяя ей глотнуть новую порцию кислорода и заставляя с замиранием ожидать реакции Хеймитча. Она следила за ним из-под полуопущенных ресниц, чуть склонив голову набок и про себя уговаривая сердце не биться так громко.
Сейчас её не могла спасти темнота, что давало Хеймитчу возможность видеть даже малейшие оттенки эмоций, обуревавших Китнисс: прилившую к щекам краску, её напряжение и приоткрывшийся в удивлении рот, когда он мягко взял её руку и поднёс её к губам, оставляя на костяшках лёгкий поцелуй.
— Я, кажется, тоже.
Хеймитч вернул ей её слова. Робкая улыбка счастья появилась на лице Китнисс, и финальный приступ ханахаки прорезался кашлем. На ладони Китнисс лежал последний розовый лепесток{?}[Розовая орхидея олицетворяет преданность и взаимные чувства.].
========== Мама ==========
Комментарий к Мама
В каноне мать и отец Китнисс и Прим, а также отец Пита не названы, но я посчитала, что в этой части им нужны имена.
Говорят, смерть любимого человека переживать больнее, чем смерть своего ребёнка. Шанс прочувствовать это на себе выпал Лилиан Эвердин.
Она стала миссис Эвердин в восемнадцать. Ещё очень юный возраст, совершенно, по мнению многих, не подходящий для столь серьёзного и ответственного шага, как создание семьи и вступление в брак. Лилиан и сама так думала, даже когда за ней ухаживал Редли Мелларк с намерением довести их отношения до традиционного ритуала с тостом. Эту же точку зрения поддерживали и её родители, радуясь тому, что их дочь растёт сознательной.
Всё изменилось в один миг, в который Лилиан поняла свою любовь к Ирвингу Эвердину. Он был шахтёром из Шлака и, конечно, не подходил ей, дочери аптекаря из района торговцев. Однако это было сильное и глубокое взаимное чувство, то самое, когда кажется, что, отрёкшись от него, не сможешь жить.
Иногда ей казалось, что Ирвинг умел околдовывать своими песнями и эта участь не минула и её. Лилиан было семнадцать, когда они встретились и она ощутила, что он её идеал. Уже через год она вместе с ним сбежала в Шлак, оставив привычную жизнь и навлекая на себя родительское проклятие, и вышла за него замуж.
Лилиан было девятнадцать, а Ирвингу — двадцать, когда у них родилась первая дочь, Китнисс. Она не унаследовала ни одной материнской черты, будучи почти полной копией отца, но была любима обоими родителями. Следующие четырнадцать лет брака принесли им появление на свет Примроуз, младшей дочери, и порой трудное, но такое большое счастье.
И каким страшным ударом оказалась для Лилиан роковая авария, которая в числе других унесла и жизнь её мужа. Мир миссис Эвердин рухнул, а всё, что у неё осталось, — одни только воспоминания о былых днях. Лилиан оказалась заперта среди постоянной скорби, боли потери и апатии. С того момента она больше не жила.
Она не была хорошей матерью своим дочерям, погрузившись в депрессию вместо выполнения родительского долга. Какая-то её часть неистово билась, пытаясь сломать внутреннюю клетку, в которой она пребывала, когда Лилиан видела, как тяжело приходится Китнисс, вынужденной стать главой семьи и взвалить на свои плечи заботу о ней и Прим.
Изредка ей это удавалось, но большую часть времени она не могла совладать с собой. Самый сильный импульс к тому, чтобы сбросить оцепенение, она испытала, когда Китнисс вызвалась добровольцем вместо Прим. Тогда Лилиан будто очнулась, но всё же этого было недостаточно, чтобы полностью исцелить свою душу.
Сложно было признаться в том, что она сомневалась в победе Китнисс. Конечно, её дочь была упорным бойцом с изрядным желанием и умением выжить, но на Арене были трибуты-профи, а ещё специальные ловушки от распорядителей. И Лилиан, и Прим каждый раз невольно выдыхали, когда Китнисс справлялась с очередным испытанием.
И в итоге Китнисс выжила, стала победительницей в этой жестокой игре, умудрившись вытащить за собой Пита Мелларка. Казалось, в Дистрикте-12 все действительно были счастливы от такого события, которое повлияло и на Лилиан. Тогда ей думалось, что она наконец сможет вернуться к реальному миру, снова стать полноценным членом общества.
