Эльза между тем думала, что будет как-то тупо скосячить опять. Поколения предков — мирно помершая лет пять назад бабушка и лично прапрапра, о котором знали, что он в Первую Мировую утонул — бдили. Ладно, ей что, карате-мастер-класс показывать? Да нифига. Схватила за лапу, кувыркнулась на землю, задавила. Как настоящий борец. Господи, было б о чём беспокоиться. Кстати, не дремать! По сторонам — зырк!
Злобный Икки ещё секунд семь так и не появлялся нигде, кажется, нарочно шебурша листвой то в одном месте, то в другом. Наконец, выгадав момент, он прыгнул откуда-то сверху и справа на Питера.
Питер в это время не считал белок, а готовился к отражению нападения. И когда на него прыгнул гоблин, он приготовил ему весьма холодную встречу. Нож-то не сильно нагрелся в кармане и считался холодным оружием. И именно на него предоставил лететь Икки парень, хоть и шагнул назад.
Карф тоже был зол… впрочем, он планировал лишь ранить. И, на случай чего, помимо ножа был приготовлен фонарь — мало ли что ещё…
Честно говоря, если бы Икки прыгал на Эльзу — она бы удар пропустила. Может, зазевалась. А может, голова закружилась. Совсем немножечко.
А Питер — молодец! Пай-мальчики — они такие. Вроде бледные, вроде в рубашечках — р-раз! Тесак в школу притащил. Два — порубил всех к чёртовой матери. Три-четыре-пять — тут в зависимости от фантазии, по-детски яркой или не очень. Пример: технично разделываем — тушки в морозилку (есть же на школьной кухне морозилка), давай котлеты крутить.
Сложно сказать, что больше помогло: быстрое движение или фонарь. Так или иначе, гоблин ударился пузякой о лезвие ножа, а сам не нанёс никакого урона.
— Уй-й-и-и-и-и… — гоблин взвыл, изогнулся и начал падать вниз, соскальзывая с недлинного лезвия ножа.
— Вон, — выдохнул Питер, отталкивая от себя гоблина фонарём и ударом коленом. Улетит мелкий… наверное, недалеко, но после знакомства с холодной сталью желания пакостить сегодня у него не найдётся. Точнее, сил осуществить своё желание.
Всё же… на случай возможной встречи с волком или ещё чем-то таким же опасным нож и был взят. А гоблин… ну, не хуже был. Теперь нужно было уходить и помочь с этим делом Эльзе. У неё и так с ногой… ох… Уйти бы и проверить, как с кровотечением… надо было и верёвку взять…
— Метко, — похвалила девушка Питера.
Гоблин падал, а Эльза следила. Внимательно, вдумчиво. В прошлый раз пнули — вернулся. В этот аж ножиком подрезали — вернётся ли? Кто знает, вдруг он волшебный? Да, вон какое волшебство.
В общем, Эльза не так беспечно отнеслась к побеждённому. Потому что коварная была. Женщина же. Подойти надо, разобраться, совсем мёртв или нет. Кстати, а убийство — это не уголовщина? Наверное, если не человека — не считается. Недочеловека.
Питер хотел помочь Эльзе, но та… та двинулась к гоблину. Гоблин пока лежал на спине. В жалких полутора метрах. И цеплялся ручками за ранение.
— Сволочи… — заворчал он, — ножами пыряются… феек воруют… плохо вам будет… плохо…
— Оставь. Лезть второй раз не будет. И ему уже достаточно, — сказал Питер Эльзе, положив ей руку на плечо. Нож он уже убрал.
Не то что… нет, честно: Карф убивать не слишком хотел. Подранить, чтобы отстал — да. Ну и был такой случай… что полагалось за убийство? Родичи и иные Соседи могут сильно огорчиться и пойти объяснять, как они были неправы. Если выживет — тоже, но меньше шансов на этот счёт. На месть.
— И нам надо быстрее возвращаться, ветка в ране чистой не была, — привёл Питер второй аргумент.
— Ты прав, — согласилась Эльза.
Хорошо — что к нынешнему моменту имеем? Женщины — злопамятные, коварные, чуткие… Прибавим четвёртое качество: легкомыслие. Сказать «ты прав» оказалось неожиданно просто. Очень просто — бросить кого-то с колото-резаным в лесу. Маленький и совсем не страшный Икки, скорчившись, лежал — умирал, и не важно, умрёт ли, не умрёт, в вопросах жизни-смерти полагаться на «авось» немного… Что, действительно всё равно? Гоблин-то никого не убивал. Даже не пытался, чтоб всерьёз. Тевтоны в гневе страшны, но тевтоны же отходчивы. Минуту назад она бы лично запинала Икки. А теперь было грустно.
— Идём, да?.. — спросила Питера.
Вдруг не в женщинах дело, а в молодёжи? Молодёжь — она жестока. И безответственна.
Отвернулась. Может, чтобы руку Карфа стряхнуть. Тяжёлая рука.
Питер молча убрал руку. Невесёлое было молчание. Ни торжества, ничего. Только карлик пытается зажать рану… рану? Так…
У куртки студента был капюшон. Немного работы ножом — и теперь у родственников есть тряпка. Ещё немного работы — две длинных тряпки и ещё немного.
— У тебя рана… сейчас потуже завяжу, а то… — продолжать парень не стал, а занялся делом и перевязал ногу Эльзе.
После шагнул к гоблину.
— Не дёргайся. Перевяжу. И должен не будешь… большего не могу, — с такими словами Карф присел рядом с карликом.
