По школе болтают, Эльза обидчивая. Неправда. Просто память хорошая. Говорят, строгая. Ерунда. Честная. Если тебя ставят старостой — руководи, оправдывай доверие, поступай по-должному. И это — нет, не правильно. Легче — оправдывать ожидания. Это работает, а что работает — не трогают. Не сказать, что Эльза обязательная или сильно старательная. Лентяйка, но особого толка. К тому же внушаемая: некоторые чёрточки въелись глубоко, на уровень ежедневной привычки. Сложно избавляться от вредных привычек.
Кое в чём, однако, сплетницы правы. Не злая, не обидчивая… Серьёзная. Чужая. Пару раз из-за неё исключали девочек — за дело исключали, за аморалку, но разве никак было договориться? Она не задумывалась.
Друзей при таком подходе, ясно, не заведёшь. Но дружба — фантик, фикция. Один обман.
Ну да, о чём ещё рассказывать старшеклассникам? Осень, сыро, сумрачно, новый учебный год, он директор, он должен говорить. В этом плане Эльза оратора понимала. Но почему его не любят — тоже понимала. Если уж завели анекдот — а положен ли британский патриотизм немцам? Вряд ли это важно, но если папа — немец (настоящий, с усами!), а мама — еврейка-безбожница, то, наверное, нет. Это совсем неважно, но так обретаешь некоторое, что ли, моральное право не проникаться темой.
Потом учёба. Колледж Святой Анны — частная школа-пансион для девочек, и знаменитая. В смысле, крутая. В смысле, пафосная. В смысле, «эй, смотрите, наши выпускники зашибают бабки и места в парламенте!» Неудивительно, что процентов девяносто восемь студентов платят за семестр столько, сколько за год не зарабатывает… Не надо о грустном. Есть стипендиаты. Эльза, например. Прямо как Джордж Оруэлл, только без туберкулёза! А может и «с»: жизнь впереди. Зато Оруэлл старостой не был. А она есть. Староста.
Год в школе — каникулы дома, второй — каникулы дома, третий… Отец договорился с каким-то страшно хорошим другом семьи, по совместительству дальним родственником, чуть ли не мужем сестры тёщи двоюродного брата, на отдохнуть: рыбалочка там, свежий воздух, но дела свалились — в общем, в деревню Эльза поехала одна. Вернее, с мужем сестры тёщи двоюродного…
Англия, лето 1978-го, июнь месяц, в декабре ей исполнится восемнадцать. До конца миллениума — и конца света — двадцать два года. Будет время вырасти.
* * *
Первая ночь на новом месте… она шла не очень. Почему-то не спалось. Всё было не так. Сна ни в одном глазу. Кровать неудобная. Как повернёшься, так сразу скрипнет. Плюс, за окном было очень шумно. То сова ухнет, то волк завоет. То просто запищат какие-то насекомые. А то на чердаке кто-то будет шуметь, стуча ногами по половицам. И ведь не первый час Эльза уже пыталась уснуть. Отнюдь не первый. Организм постоянно искал повод как-нибудь отвлечься. Например, сейчас он настойчиво напоминал хозяйке о том, что в последний раз пил аж три часа назад.
Ну что же, раз заснуть не получается — не стоит и пытаться. Сон для человека, а не человек для сна. Наверное, это как «сонный человек» и «человек сна» — «сонный человек» здесь понятно, плохого нет, но «человек сна»? Фэнтези какое-то. Кастанедовщина.
