Было странно. День ушёл, дела ушли, стало пусто, как в банке-трёхлитровке. Слушали когда-нибудь банку? Прижимаешь к уху и слушаешь. Эльза не слушала. И не надо — чепуха же. Одна чепуха и осталась. Как неваляшка. Если вскрыть ножом — пусто. Разочаровывает, особенно в первый раз. На третьей-четвёртой привыкаешь. Но смиряешься ли? Что важнее: нужно ли смиряться?
Подумала-подумала Эльза, ничего не придумалось, ну и решила она выйти на улицу. Ночь, воздух, трава пахнет. Природа. А пить как-нибудь потом. Воля!
Поскольку деревенька находилась в северной части и без того северного острова, даже летом ночью на улице было весьма прохладно. Да что там на улице? Из-под одеяла в комнате было выбираться зябко. Так что, пожалуй, стоило хотя бы что-то на плечи накинуть, прежде чем выходить. Это ведь не пара минуток за водой, а затем обратно.
Все чего-то боятся, даже каратисты (а Эльза была каратистка). Например, холода. Чем же отличаются каратисты от обычных людей? Ясным умом. Понятно, в поединке не до философии. Вот и сейчас решение пришло быстро и к месту. Просто завернуться в одеяло — и двигать! Как римлянин в тоге. Или грек? Всё равно вокруг никого нет. Спят.
Выйдя на улицу в одеяле поверх ночных одеяний и в тапках, девушка оказалась в достаточно тёмном месте. Уличные фонари не горели, да и вообще — всего в четырёх десятках шагов начинался подлесок. Луна освещала, конечно, окружающее пространство, но не очень сильно. В конце концов, она ведь не смогла скрыть… звёзд, танцующих друг с другом. Серьёзно, Эльза даже не сразу поняла, что увидела. Звёзды. В небе. Танцуют. Натурально. Четыре танцующих звёздочки.
А Эльза не удивилась. Грустно стало. За себя, за ночь, за Британию. За Британию — потому что фонари обязаны гореть, за себя — ведь зрение плохое, за ночь — так темно же!
Как-то похоже и должен сочиняться бред про летающие тарелки. Все знают, что бред. Светляки, наверное. Надо найти очки и посмотреть внимательнее. Вдруг пропадут?
Однако, прежде чем Эльза успела заняться вопросом поиска очков, кое-что произошло. Одна из звёзд — НЛО, быть может — вдруг полетела вниз. Нет, не быстро и резко, как падающая звезда. А даже как-то медленно, словно подбитый самолёт. Но, что самое интересное, эта звезда… кажется, она падала в сторону Харбор-Пайнс. Или это такая иллюзия?
Есть люди с душой. Случаются люди без души — напыщенные, органически сообразные окружающему миру, встроенные эдак интегрально, наподобие камня. Камень, естественно, за тарелками не бегает. Неинтересно камню. Он сам блестит — бриллиант или рубин. Только не в рубинах счастье, правда?
Эльза никакой не рубин, духовности в ней тоже особой не водилось. Но за тарелкой пойти хотелось. Интересно же. И грустно. Потому что счастье с неба не валится. Полусознательно решила: упадёт недалеко — надо пойти! Убедиться, что ли… Если совсем недалеко — как есть пойти, в тапках с одеялом. Вокруг никого. Можно всё.
НЛО, как его определила Эльза, упало куда-то в лес. Без грохота, без стука, без взрывов. Просто в лес. Вон куда-то за шапки тех деревьев, что растут впереди, буквально в паре десятков шагов. Но вот роща начиналась тут, рядышком, а падение… падение могло быть и далеко. Эльза вряд ли обернётся к дому за полчаса, если серьёзно примется за поиски.
Приехала в незнакомое место — и первой же ночью сбегаешь в лес. Ночью. В незнакомый лес. Сбегаешь. Ладно бы, не за рощу — за холмик, за второй, но так… Есть же предел сумасбродству. Или нет? Не то чтобы неинтересно, просто ужасно глупо будет заблудиться. Не по порядку. Дядя Как-его-там забеспокоится, в газету напишут, мол, «пропала школьница». Педофилов начнут искать. Столько проблем. Кому оно надо? Разве что инопланетянам. Инопланетянам-диверсантам.
В общем, Эльза зависла. Может, знамения ждала. Пусть куст вспыхнет или, например, в небе какие-нибудь огненные буквы проявятся. Был ли огонёк? Померещилось?
Впрочем, решила ведь. А решения — это такая вещь… Суровая. Надо подумать.
Дверь скрипнула. Инстинктивно обернувшись на самый выдающийся звук в ночной тиши, Эльза увидела Питера, который, в отличие от неё, был куда как лучше готов к походу в лес.
Карф чуть иронично улыбнулся. По-доброму, хоть и с иронией.
— Привет, Эльза, — сказал студент, удержавшись от упоминания сов. — Полуночничаем?
Парень не осуждал, но пустить родственницу в лес в одной пижаме он не мог.
— Тоже… «звезду» видела? — посерьёзнел он. Кавычки он обозначил интонацией и жестом правой руки. Словно несколько секунд изображал рукой, что гусь траву щиплет.
— Привет, — Эльза отозвалась на автомате.
«Привет». — «Привет». — «Как дела?» — «Потихоньку». — «Что делаешь?» — «Гуляю». — «Молодец. Ладно, пока». — «Пока». Такие разговоры не дело рассудка — они на навыке выстроены. Привычке. Как плавание. Кто-то умеет брассом. А кто-то тонет (кирпич, например). Очень желательно улыбаться, щёчками играть под хомячка, подмигивать — у неё не получалось. А может, плохо старалась.
— Звезду… видела.
