Не уязвить Лолу — это да. Обычно люди приобретают общественный вес со временем — с возрастом. Становятся старше и обрастают привилегиями, должностями, авторитетом. Тётя Оливия имеет право на помощь с корзинкой, а консерватор дядя Черчилль, например, когда-то заслужил право зваться империалистической свиньёй — да ею и остался. До самой смерти. Лола не такая. Лола начала с конца, Лола разгрызала пирог не с корочки — с начинки. Хотя, казалось бы, зачем начинку разгрызать, казалось: живи и позволяй жить другим. Ан нет. Король Генрих Восьмой казнил свою вторую жену — Анну Болейн, — когда ему было сорок четыре года. Но королям можно. А Лоле можно уже сейчас, хотя она не король. Но здесь нюанс: Генрих Восьмой был король Британских островов. А Лола? Лола — король местных селян. Местным селянам и Лола — король. Генрих Восьмой для них — это суперкороль, эдакий сверхдиктатор. Совсем как для русских Сталин. Ларчик открывается просто, очень несложные они — корни сталинского величия. Сельский менталитет — вот разгадка. Это здесь Лола первая девочка на деревне, в России она бы превратилась в первого секретаря.
Ну, одну опасную женщину ребята уже морально уели — вон как огрызается. Дело за малым — за второй женщиной. Или не говорят — за женщиной, говорят — за девочкой? Чьи чувства задеть проще: женщины или девочки?
— Ручка только одна, — заметила тётушка. — Поэтому… — она аккуратно приподняла корзинку. — Смотри не урони.
Ох и вкусно же оттуда пахло!
— Постараюсь, — ответил студент, принимая тару с заманчиво пахнущим грузом.
«Жаль, что не скоро самим доведётся пирожков попробовать», — мелькнула неуместно-обывательская мысль. Вот уж чудо: в шкафчике прячется спасённая им фейка, пару часов назад он пережил нападение гоблина, недавно рассказали об очень странных семьях-основательницах города, а он о каких-то пирожках заволновался! Впрочем, работа желудка необходима для жизни, что поделать…
А Эльза, пока шли, думала. С одной стороны, думалось пораспускать руки и залезть в корзинку. С другой — как-то несолидно. Да и есть не хотелось. Два-один в пользу воздержания, лихие гусары опять в пролёте, и опять рулит умеренность. Всё как всегда, посредственность торжествует. Жаль!
Лолита Спринг: Маленькая милая девочка. Стереотипно милая, стереотипно — девочка. Даже разбитые коленки не создают ей образ хулиганки, хотя и указывают на непоседливость. А вот ранки на руках говорят скорей о трудолюбивости. Ко всему прочему, обладательница очень длинных волос, почти по самую талию. Для своего возраста весьма рассудительная особа, которая иногда кажется старше, чем есть. Философские рассуждения часто смешиваются с детскими наивностью и мечтательностью, а потому моменты перехода попросту незаметны. Святая Лола, живущая на Храмовом Холме. Одна из местных непосед.
Шли они в молчании. Молча, в горку. Местами подъём был достаточно крутой, чтобы гружённый пирожками Питер и раненая Эльза подустали к тому моменту, как увидели… сидящую на заборчике у самой церквушки девочку. Кстати, о церквушке… забавно, что было два здания. Простенькая церквушка. Типично-протестанская, без украшений. И рядом с ней тех же размеров здание, всё украшенное древней резьбой и узорами. Расстояние между ними было не очень большое, но на велосипеде проехать можно было.
Где проедет велосипед — проскачет лошадь, пролетит птица. Что быстрее лошади, стремительнее птицы? Мысль. Так вот, недолог путь из англиканства в язычество и обратно. А это плохо. Ведь фишка, самая суть христианства — в том, что христианин не многобожник. А когда христиане оказываются многобожниками — так же неинтересно. Выходит, христиане сами не соблюдают своих правил. Нечестно!
— Доброе утро! — поздоровался с девочкой Питер. Скорей всего, к ней надо было идти ему. Так он и поступил, но не спеша.
Ну вот, Эльза тоже увидела девочку. Но, в отличие от Питера, сразу приставать к девочке не стала, а решила повременить. Потому что осторожная.
— Лола… — Оливия несколько замялась, но затем быстрым шагом нагнала Питера. — Мы… это… пирожки принесли.
— Просить будете? — уверенно спросила Лола, бодро болтая ножками.
