Что-то он на Лолу стал надеяться слишком много. Ну, не поверить девочке было сложно, когда сам навидался народца различной степени малости, но всё же… Ладно, потом он у Негги про всё спросит.
— Хорошо… договорились, — Луиза согласилась торопливо, но, кажется, сама она испытывала к Питеру меньшее доверие, чем он к ней. По крайней мере она явно собиралась серьёзно следить за тем, как он выполнит свою часть сделки… фэйри не нарушат договор, пока человек не сделает это первым.
— Договорились, — кивнул Питер и отпустил рыжую представительницу малого народца.
У Эльзы было чувство. Очень знакомое для цивилизованного человека чувство. Когда хочется проснуться, а не можется. И человек засыпает обратно. На самом деле оно так не с одним просыпанием случается. Хотеть изучать умную дисциплину «Die theoretische Physik» цивилизант хочет. Но не может. Головой не вышел. Выход один — голову качать, головой упражняться. Вот и Эльза раскачивалась, раскачивалась, раскачивалась — да как проснулась! Голова, правда, болела. Ну а что? Нормально. Если тело после тренировки болит — хорошо же. Все каратисты знают. С другой стороны, иногда можно что-нибудь сломать…
Она открыла глаза. Было темно. Тело, судя по всему, лежало в скрюченной позе. Единственный источник света был где-то за спиной, из-за чего Эльза могла видеть только свою тень на древесной стене… и, кажется, где-то вдалеке звучали голоса, вот только она не могла крикнуть в ответ, так как во рту был кляп.
Какой-нибудь человек — даже решительный и упорный — сдался бы, оказавшись на месте Эльзы. Действительно! Темно. Кляп во рту. Зачем дёргаться? Но Эльза была не какая-нибудь, а необычная — очень решительная и очень упрямая. Перед ней подобных бессмысленных вопросов просто не возникало. Надо — значит надо. Первым делом следовало проверить, что там с руками. Связаны ли, сломаны ли. А вдруг отвалились?
Руки? Связаны. Но спереди. В районе живота. Довольно мягкой лентой. Ноги? Тоже связаны. В щиколотках. Так же — лентой.
То, что лента мягкая, ещё ничего о ленте не говорит. Кроме того, что лента мягкая. То есть лента может быть из капрона, из шёлка — поди разорви! Эльза и попробовала. Сначала выскользнуть из ленты, а если не получится — разорвать.
Выскользнуть не получалось, однако дело это было не совсем уж без прогресса. Наверное, если подольше повозиться, что-то получится. А вот разорвать путы у Эльзы не получалось. Эльза же не Супермен. Она, скорей, Чудо-Женщина. А у Чудо-Женщины огромна уязвимость перед путами.
Хотя нет. Девушка, если уж на то пошло. Чудо-Девушка. Или даже девочка. Потому что до женщины Эльзе расти и расти… Или деградировать, если верно, что взрослый — это такой испортившийся ребёнок. Ребёнок с вышедшим сроком годности. Эльза не была испорченной девушкой. Испорченной девочкой…
Нет, не девочка. Эльза была как трактор. Или комета. Она завидела цель — и устремилась! Выпутаться, выскользнуть, выловчить…
Два голоса. Оба знакомые. Сложно разобрать, что говорят, однако… это точно были лепреконша и кузен. Зато ей удалось почти выпутать первую фалангу большого пальца левой руки.
Хорошо, что точно. Впрочем, на линию поведения Эльзы это повлиять было не должно. За цифрой «один» следует цифра «два», потом «три», «четыре»… До «девять». А «десять» уже не цифра, «десять» — число. Если мы сохраняем верность десятичной системе, разумеется.
Вот только дальше проблемы оставались. Ну да, одна фаланга высвободилась… а вот вторая — ни в какую. Прямо самым кончиком фаланги цепляется и никак не может выбраться. Даже податливость ткани не помогает… может, если бы кто-то оттянул ткань сильнее?
Ну, если бы Эльза была не одна, если бы здесь было две Эльзы — тогда да, тогда конечно. К сожалению, Эльза — уникальная девочка. Одна-единственная на свете. Пытаться, пытаться и пытаться!
Она поняла, что если продолжать в том же духе, то вполне получится освободить руку… если вырвать палец из сустава. Большой. Будет больно, но зато потом получится вытащить его. А за ним и всю левую руку.
Эльза спросила своё внутреннее «я», что же ей в таком случае делать. Всегда есть выход. Ну… с руками она другого выхода и не видела. Либо кто-то поможет держать ткань, пока она вытаскивает палец, либо палец выдирать из сустава. А ведь времени было не очень много — того и гляди, голоса замолчат.
Свои пальцы Эльза любила. Пальцы её тоже не ненавидели (как могут ненавидеть пальцы?) Поэтому Эльза решила ждать. Ждать у моря погоды. Или новых ценных мыслей.
Ну, мысли — они такие. Сами не ходят. Их надо звать. И звать по имени. У каждой мысли своё имя. Вот мысль про палец не пришла бы, если бы Эльза не думала бы о пальцах. Вот такие они — мысли. Людей много — мыслей мало. И мысли не успевают ко всем.
