Когда наше обучение кончилось и учебный полк расформировали, мы потеряли друг друга из виду. Мой отец имел связи в столице, тогда ещё при дворе старого императора Вильема, и пробил мне довольно тёплое местечко. Что сталось с Этьеном, я не знал: мы обменялись парой писем, но он всегда говорил, что терпеть не может эпистолярный жанр, и переписка быстро заглохла. Я успел вызнать только, что он стал морским офицером и собирался плыть за море на одном из новых судов. Это было девять лет назад. Судя по его нынешнему загару и обветренному, ещё более жёсткому, чем прежде, лицу, он и впрямь немало времени провёл в море. Но походка его не была походкой моряка, отвыкшего от суши. Его шаг, осанка, взгляд выдавали всё ту же решительность и упрямство, которые восхищали меня в детстве. Я мечтал быть таким, как он. В шестнадцать лет кажется, что для упрямых и стойких открыт весь мир.
- Так когда ты приехал? - спросил я, когда сладко дымящиеся блюда наконец заполнили стол, а старина Пеппино принялся откупоривать бутылки.
- Да вот только что, этим утром, - ответил Этьен, отбирая у трактирщика бутылку. - Дай сюда, болван, разве так наливают офицерам?
Он с размаху треснул горлышком бутылки о край стола. Осколки стекла брызнули в стороны, красный поток, пенясь, хлынул на скатерть. На глазах у оторопевшего трактирщика Этьен вскинул руку с бутылкой; вино хлестало из отбитого горлышка, заливая его манжет.
- За встречу, друг Леон!
Я не собирался сегодня пить, но отказать ему не мог. Он всегда был немножко сумасшедшим, Этьен Эрдайра... Я взял вторую бутылку и, мельком бросив на Пеппино виноватый взгляд, обрушил её на край стола. Этьен захохотал, и мы шумно чокнулись битым стеклом.
- Ох уж эти господа вояки, - проворчал трактирщик, отходя. - Вот скатерть теперь менять.
- Потом сменишь, - бросил ему Этьен и, отставив бутылку, взглянул на меня. - Проклятье, а ты словно совсем не изменился. Я тебя сразу узнал, с порога. Ну надо же, чёрт побери, чтоб такое совпадение!
- Мы бы в любом случае встретились, - возразил я. - Ты ведь приехал ко двору?
Он приподнял брови - они, кажется, стали за эти годы ещё чернее и гуще. Потом усмехнулся.
- А, ты про мой мундир. Да, я был в Шимране.
- Я тоже. В каком ты состоял полку?
- Вряд ли в том же, в котором ты. Но погоди обо мне, расскажи про себя. Я же ни черта о тебе не слышал с тех пор, как ты умотал в свою Сиану.
От кого-нибудь другого это могло бы прозвучать как упрёк. Я всегда знал, что Этьену заказан тот путь, который столь приветливо стелился передо мной. Его дед, Раймон Эрдайра, имел когда-то неосторожность поспорить с императором Вильемом, тогда ещё юным, но уже вспыльчивым и гневливым, больше всего на свете ненавидящим непокорность. Результат не заставил себя ждать: Эрдайрам было отказано от двора, и весь их род обратился в изгоев. Императора Вильема уже четыре года не было в живых, однако его наследник, Аугусто Первый, не спешил снимать с Эрдайры опалу. Может быть, если бы Этьен проявил покорность и попросил прощения за деда, его бы охотно и милостиво простили. Но, увы, упрямство и гордость - фамильная черта Эрдайры.
Я всегда чувствовал себя от этого слегка виноватым, потому и теперь смущённо усмехнулся.
- Да ты сам знаешь, как у меня... Всё, как задумывалось. Вступил в мушкетёрский полк, дотолкался до лейтенанта... Служу теперь в личной гвардии его величества.
Этьен присвистнул.
- А ты ловок! Личная гвардия императора - это тебе не грязь мордой в окопе месить, а?
Я пожал плечами. Этьен говорит без злости и зависти то, что я за последние три года привык слышать чуть ли не ежедневно, притом от особ, настроенных ко мне куда менее доброжелательно. Да, я первый за последние полвека человек, ставший в двадцать три года офицером личной охраны императора. Я, разумеется, дворянин, но не столь знатного рода и не столь внушительных связей, чтобы это могло объяснить мой стремительный карьерный взлёт. Я привык отшучиваться в ответ на подобные замечания. Больше мне ответить на них нечем... даже если бы я и хотел ответить - как, например, сейчас Этьену.
- Юный, красивый, высокопоставленный офицер, - протянул Этьен, хитро прищурясь. - Дамы должны быть от тебя без ума.
- Должны, - согласился я. - Скажи им об этом при случае.
- Да брось! Сколько у тебя сейчас любовниц? Ты их всех помнишь по именам?
Я с улыбкой покачал головой.
- Это позади, Этьен. Я остепенился.
Он снова присвистнул и пристально посмотрел на меня. Мне вдруг стало странно неловко от этого взгляда - так, словно я сам не зная чем обидел его.
- Не говори мне... Только не говори...
- Ты её должен помнить, - смущённо усмехнулся я. - По-моему, ты застал моё тогдашнее безумие.
- Господь всемогущий, - проговорил Этьен и щёлкнул пальцами, припоминая. - Погоди-погоди, я сам... Элишка... Элишка Лиерте, верно?
- Верно. Странно, что ты помнишь - уж ты-то точно не в силах упомнить имён всех своих портовых жён.
