Я почти физически почувствовал, как краска сползает с моих щёк. Этьен - человек Агилойи?.. Мятежного графа Зертанского, родного дяди императора Аугусто, который вот уже четыре года, с самого дня помазания на престол, оспаривает у императора его право на трон Вальены? Будь это даже шуткой, за такую шутку можно было загреметь в каземат. Но если это правда, то признаваться в таком среди бела дня, в людном месте, при толпе свидетелей - чистое самоубийство. Наш владыка Аугусто - человек мудрый, спокойный и великодушный, но всем известна его лютая ненависть к дяде, публично называвшем его незаконнорожденным ублюдком ещё до коронации. История там в самом деле запутанная и непростая: император Вильем, отчаявшись получить потомство от своей первой супруги, потребовал у святой церкви расторжения брака. Простому смертному в этом было бы, конечно, отказано; но императору необходимо потомство, и повод был достаточно веский. К сожалению, императрица Аурелия имела немалое влияние на епископат; говаривали, что за лояльность она платила церковникам не только поддержкой, но и собственным телом, даром что бесплодным, но всё же весьма привлекательным. Рассмотрение дела тянулось годами, даже отстранение императрицы от двора, осуждённое церковью, не помогло. В конце концов Аурелия умерла при довольно странных обстоятельствах - и тогда обнаружилось, что у императора уже есть наследник, сын Аугусто, рождённый от одной из его фавориток. На этой же фаворитке Вильем немедленно женился, презрев традиционный траурный год, полагавшийся вдовцу, сына признал и повелел считать наследником. Ход оказался более чем разумный, потому что больше сыновей у Вильема так и не родилось. Аугусто, родившийся бастардом, но ещё при жизни отца получивший законный статус, оказался первым в очереди на престол.
Первым, но наиболее законным ли - этот предмет и поныне, после коронации Аугусто, вызывал оживлённые споры.
Мой отец и дед служили императору Вильему, прозванному после всего этого скандала Двоеженцем. Сам я застал последний год его правления и стоял в уличном карауле, когда Аугусто помазывали на престол. Всем, чем обладали мои предки, они были обязаны правящей династии в той же мере, в какой и собственной доблести и отваге. Да, я знаю, что Вальена уже не та, что прежде. Могучая империя, созданная императором Рикардо Великим двести лет назад, всё глубже погрязает в склоках, смутах и мятежах. Восстания и сепаратистские настроения в провинциях вспыхивают всё чаще - особенно в Руване, который никогда не удавалось покорить до конца. Все двести лет, прошедшие с того для, как Рикардо Великий объявил о рождении Вальенской Империи, эту империю расшатывали, подтачивали, грызли изнутри. Я без ложной скромности могу сказать, что лишь благодаря таким, как род Сильване, Империя всё ещё стоит на ногах, вопреки проискам врагов. И пока в Сиане сидит человек, которому достаёт мужества и хватки держать поводья в сжатом кулаке - кони не понесут, сколько бы не взбрыкивали. Я успел неплохо узнать императора Аугусто: я уверен, что он как никто близок к тому, чтобы не только успокоить брожение в провинциях, но и вернуть Вальене былое величие.
Граф Зертанский этого сделать не сможет.
Он ещё до коронации оспаривал права Аугусто на престол. Будучи младшим братом императора Вильема, Родриго Агилойя, которому традиционно принадлежала провинция Зертан с прилегающими к ней землями, после смерти императора объявил себя единственным законным претендентом на престол. Хуже всего то, что его поддерживала церковь - та самая церковь, которая много лет не давала Вильему развода с бесплодной женой. Разумеется, он платил епископам, чтобы они вносили беспокойство в народ, а средства для взяток находил в грабежах и смутах, на которые был большой мастак. Большинство волнений, вспыхивавших в последние годы то в одной, то в другой провинции Империи, так или иначе носили отпечаток его руки. Агилойе была выгодна война - она расшатывала положение Аугусто, и без того сомнительное, и мешала ему сделать то, что упрочило бы Вальену как Империю, а с нею и императорский престол. Граф Агилойя был мятежником и смутьяном, предателем, одержимым лишь жаждой личной власти. Он набирал свои армии из наёмников, собирая безродное отребье не только по всей Вальене, но и по всему миру. Говорили, что он хорошо им платит.
Я смотрел на Этьена, сцепившего руки на затылке и с ленивой усмешкой глядящего в моё лицо, на котором, боюсь, не было особенного восторга и одобрения. Счастье, что в "Трёх желудях" сейчас нет соглядатаев тайной канцелярии - всех присутствующих сегодня посетителей я знал если не по имени, то хотя бы в лицо, и потому мог быть более-менее спокоен за безопасность Этьена. Впрочем, если он продолжит в таком духе, то безопасность эта окажется под угрозой очень скоро.
Внезапно я снова, будто впервые обратил внимание на его мундир - и вспомнил, как Этьен ухмыльнулся, когда я спросил про Шимран. Мне наконец всё стало ясно.
