Повешен? Скажите! Вот парень какой!Он так и остался собой до конца.(Кланяется.)
Спасибо, ребята! В дорогу мне надо.(Делает несколько шагов и останавливается.)
А впрочем, я чуть не забыл, господа!Я сказку сейчас расскажу вам в награду!Многие
Ты что, сочиняешь их, что ли?Пер Гюнт
Ну да…(Подходит ближе, лицо его принимает отчужденное выражение.)
Я в Сан-Франциско золото копали в шутовское общество попал.Один на скрипке мог играть ногой,тот на коленках болеро плясал,а третий с пробуравленной башкойна спор четверостишия слагал,и главное что, кажется, не помер.Присутствовал на празднике и черт,он был хорош собой, изящен, горд —он нравился. Его коронный номеробъявлен был как визг по-поросячьи.Народ ввалился в балаган, судача.А черт оделся в мантию до пят:drapieren man muss sich[24], как говорят…А между тем он все продумал ловко:он поросенка скрыл за драпировкой.И началось большое представленье:нечистый поросенка ущипнет —и раздается жалобное пенье:вся жизнь свиней – пинки, неволя, гнет —перед людьми на сцене предстает,а в заключенье визг последней боли,как будто поросенка закололи.Но не успели проводить артиста,за дело принялись специалисты:они сказали, что пищал он тонко,что он не знает жизни поросенка,что хрюканье не очень натуральнои вовсе неестествен крик прощальный.А впрочем, поделом ему влетело:сперва узнал бы, с кем имеет дело.(Кланяется и уходит.)
В толпе воцаряется недоуменное молчание.
Троицын день. Вдали – расчищенная поляна. Посреди поляны избушка с оленьими рогами над дверью.
Пер Гюнт ползает на корточках, отыскивая дикий лук.
Пер Гюнт
Экая бездна возможностей в мире!Может быть, лучшая – встать на четыре?Что же ты, цезарь, – в муравушку носом,точно твой пращур – Навуходоносор?..Старому сердцу библейская суть,что сосунку материнская грудь;сказано также: «Ты взят от земли», —годы к земле меня вновь привели.Главное – брюхо набить до отвала.Только ведь лука для этого мало.Надо под елкой поставить силок,а для питья поискать ручеек.Буду царем среди диких зверей —здесь, вдалеке от столичных царей.А повлечет меня к вечному сну,в дебрях тогда отыщу я сосну,скроюсь под ней, как медведь в ноябре,и напишу на сосновой коре,что почивает под этой соснойславный Пер Гюнт, император лесной.(Тихо смеется.)
Петер, кукушка, о чем ты поешь?Луковкой дикой ты жил и умрешь.Смерти голодной сгодишься ты в пищу…Дай я тебя хорошенько очищу.(Чистит луковицу, снимая перья одно за другим.)
