Агрессивны? Я подумала — «агрессивны»? Непроизвольно, на автомате… А, ведь, это социально-феминистическое состояние-ощущение. Женщины до сих пор подсознательно предпочитают и уважают более агрессивных партнёров, ну, с оговорками и при прочих равных. Хоть современная агрессивность и выражается в способности борзо поскандалить и затащить оппонента в суд. И судиться до победного. Или изворотливо добиваться своего в профессиональной сфере…, впрочем, сегодня это — другая разновидность способности скандалить. А межполовые отношения? Ведь, ценим же активных, смелых, способных проявить своё либидо? Хоть и принято сначала разрешение спрашивать, прежде чем его проявить… в рамках контракта. Почти все успевают перед этим договор или контракт составить… попробуй, не составь! Недюжинная смелость нужна, чтобы решиться на такое без участия адвокатов!
Или «смелостью» раньше называли нечто другое, другие качества? Современная «смелость» раньше наглостью называлась, кажется…
И что теперь? Ведь из этого надо как-то выбираться, наверное? Такими темпами — вымрем же, к прабабкам! Что делать-то?! Сексуальные большинства объявить аморальными и продекларировать нормой насилие? Девок теперь рожать всё равно не заставишь.
М-да-с. Проблема. Яна поцарапала пальцем над правым ухом и, проигнорировав высокомерно-презрительные взгляды, снова двинулась в спортзал. Она поняла, кого и о чём спросит, и уже наметила, с чего спрашивать начнёт. Да, и ещё! Рожать она будет сама! Старым, прабабкиным способом. А там — будь, что будет!
Так и повелось. Яна приходила, сначала одна, потом с подругами, единомышленницами. И после того, как отслужила в армии, в горячей точке, проявила себя талантливым тактиком и командиром, была награждена, получила приглашение в Международную Службу Социальной Безопасности. Сама родила трёх дочерей, старшую и очаровательных двойняшек. И всегда, Софья была для неё моральной опорой, нравственным эталоном, источником душевных сил.
Яна уверена, не быть ей Лидер Матерью МССБ, не примерь она «рыцарскую шкуру» в своё время. Тогда, эксперимента ради, она взялась разгромить десяток деревянных истуканов, как сказала инструкторша: «в режиме реального боя». Просто взяла её на «слабо». И, нахлобучив на «юную леди», хотя «юная леди» уже родить успела, полный пехотный доспех, заявила: «Давай, девка, врежь им!». Первый же удар прошёл некорректно и чуть не вывернул Яне кисть — великолепный стальной меч оказался гораздо тяжелее в ударе, чем спортивная сабля. Яна приняла поправку на технику и, на третьем ударе меч наглухо увяз в чёртовом бревне и был признан потерянным в бою. Через некоторое время за ним последовал боевой топор, которым, казалось, можно разворотить танк. Щит, тяжелый, как мужик, был брошен ещё раньше — эта неподъёмная орясина мешала жутко, и только. Кровь стучала в висках, в глазах неумолимо темнело, лёгкие оказались неожиданно мелкими, несостоятельными. Каждый удар требовал столько усилий, что казался последним движением в жизни. А в уши стегал звенящий крик Софьи, бил по нервам, заставляя ворочаться быстрее полудохлой беременной черепахи. Шестопёр Яна уронила и пала на колени, «поверженная» третьим истуканом — ноги не держали. Доспехи беспощадно давили и весили, казалось, тонну. Лёгкие судорожно пытались протолкнуть комок застрявшего в трахее воздуха. Сухожилия, связки на руках, казалось, были травмированы безвозвратно. Мало того, она ухитрилась подвернуть ногу. Истуканы при этом, как справедливо заметила тренерша, сдачи не давали. И ведь Мужчины, раньше, те Мужчины, настоящие, были способны в этом металлоломе рубиться в строю, обрушивая друг на друга всё это неподъёмное железо. Делай выводы, девка. Это не сабелькой спортивной в охотку помахать. А потом пойти в душ. В случае Яны, судя по тому, как она правую руку баюкает, ещё и к врачу. Это, подруга, выбираться с поля боя по трупам, на подгибающихся от усталости, разъезжающихся ногах, в крови по щиколотку, перемазанная своей и чужой, вперемешку с грязью, с ног до головы. Это, если выжить получится. Через вонь разваленных трупов и ужас смерти. Когда на одном плече у тебя раненый соратник, а в другом рубленая рана, которую еле-еле удалось заткнуть случайной тряпкой, совсем не стерильной, кстати.
Или, даже, полутысячей лет позже, во времена линейного стрелкового боя, стоять в строю под дулами мушкетов противника… а, ведь, тогда не было команды «залечь». Только: «заряжай» и «целься». Ну, там ещё, «куси патрон» или «сомкнуть строй». И жди команду «пали».
Нет, понятно, команда «сомкнуть строй» чудовищна в своём бесчеловечном цинизме. Что она значит, объяснять не надо? Но-вот, какого мужского причиндала надо было кусать патроны? И что это за патрон, который нужно кусать? Может лекарство какое, или наркотик боевой, для смелости? Вроде как, ещё раньше, сушёные мухоморы перед войной жрали, тоже для чего-то…
Или, вот, трёмястами годами позже… авиация, артиллерия, пулемёты, боевые газы… Яна, как ни старалась, не могла представить себе, что значит идти в противогазе на пулемёт?
