Действительность, всё же продиктовала свои жёсткие условия, поэтому, сбросив два отделения с тройкой киберов усиления, и Румяшина, и Фирсова вынужденно оставили решение ситуации на сержанта Лативу. Каждой предстояла своя собственная схватка.
Лелли скомандовала привычное уже: «жуйте капы, десантура», и дала разгон по вектору происходящего боя. При этом жутко, но в полголоса ругая себя за то, что ей пришлось к раздаче «люлей» опоздать. Типа извини, сестрёнка Синди, тороплюсь, как могу. Катерину же заботили вопросы несколько из другой плоскости: им ещё нужно было на абордаж выйти. Желательно до того, как Румяшина в космическую драку ввяжется. А вот Лелли об этом забыла. Или нет? Катя решила ей напомнить, но не успела, её опередил восторженный вскрик Лелли:
— Смотрите! Вы видели? Смотрите, что творит Синди!!! Курц! Фиксируй всё, что сможешь, и отправляй на аналитику. Мне нужны все возможные выводы через сто секунд… Понял? Не слышу?
— Так точно. В процессе.
Вообще-то — не Курц. Вообще-то — Курчатов. Искин шлюпа второго взвода гордился тем, что работал на Земле с самим Петровым аж десять лет. Это имя выдал ему лично Петров, и на другое имя он отзываться отказывался. Но Михалыч оказался… э-э-э… был не сентиментален, и привязанностью к искинам не страдал. Поэтому, когда на борту «Прайма» обнаружилась сработавшаяся уже группа специально подготовленных под конкретную задачу кибернетических устройств с искусственным интеллектом, он спокойно переписал всю необходимую информацию на новую базу и более судьбой Курчатова не озадачился ни разу. А Румяшина оказалась столь упрямой, что Курчатову пришлось уступить. И он стал Курцем.
Катерина прикинула: до пленённого САЛАКа четыреста мегаметров без малого — успеет, значит, сбросом озадачиться, и вызвала пред глазами ролик боя Синди. От этого зависело… да практически всё: в том числе и смысл их абордажной операции. Если Румяшина и Леннокс сумеют навалять Гадам в космосе — это одно. Если нет — то их абордаж больше будет походить на жест отчаяния. Понятно, что на САЛАК они по-любому пойдут. Надежда на спасение хоть кого-то из персонала станции мала, но она есть. К своему удивлению Фирсова обнаружила свою готовность жертвовать собой, лезть в смертельно опасную драку ради только призрачных шансов на спасение ребят, подруг. Её больше беспокоило, как она потом будет перед Тимом оправдываться, не ощущая в своём моральном состоянии никакого героизма. Просто будничную готовность. И глухую, нутряную злость на Врага.
Катерину происходящая космическая схватка сначала озадачила, но уже через несколько секунд стала вполне понятной. Она прекрасно осознавала, что вряд ли оценит тонкости космического боя, но увиденное впечатлило. Чупа трансформировала шлюп постоянно; не застывая в одном положении ни на секунду, комплексы реактивных систем метались, явно испытывая на прочность механизмы трансформации, подсвечивая маленький, но опасный кораблик разнонаправленными плазменными вспышками маневровых и жёсткими, микросекундными, вспышками ядерных ускорителей. Причём, судя по цветовой индикации привод Петрова тоже не находился в состоянии покоя, то усиливая, то ослабляя напряжённость. Между всем этим великолепием трансформы скользила лазерная спарка, замирая на мгновения для нанесения удара — визуализаторы ЛАКов добросовестно рисовали лазерные импульсы, пёстро подкрашивали наслоения защитных полей… и в результате, на картинке, шлюп смахивал на бенгальский огонёк.
Леннокс жонглировала всеми типами двигателей, как фокусник шариками. И, изображая бабочку на форсаже, ворвалась в клинч. При этом ухитрившись избежать большинства попаданий. Сфера поражения лазерной спарки накрыла всех противников — последний маневр каплея Леннокс оказался для них полной неожиданностью… для Катерины, в том числе — даже представить не могла, что наша техника на такое способна! Ещё больше её поразило то, что один из противников развалился через шесть секунд обработки. Значит…
Их можно бить.
Шесть секунд — это не много. Совсем они не такие страшные, какими показались сначала. А если представить прорву энергии, которую наши гразеры могут закачать в цель за шесть секунд…
Катерина снова озадачилась десантным сбросом взвода, но Румяшина её опять опередила:
— Десант! Готовность к сбросу — сорок секунд. Дистанция отрыва триста пять мегаметров. Ресурс сорока мегаметров вам на «ошибку», взвод. У первого взвода и этого не было на коррекцию погрешности, но, чую, они справятся…
Таких сбросов ещё не делали.
Триста пять мегаметров, мать их! Световая секунда, чтоб её, даже больше.
