Но тут сработало так же, как тогда, на Земле: первый раз падать на планету с двадцати километров — страшно, ведь это «высота». А вот с пятисот уже нет, потому что… ну не страшно уже, не воспринимается. Так же и здесь. Ну, световая секунда, подумаешь. Когда Румяшина первый раз с пяти мегаметров бросила их взвод на астероид, да ещё импульс на отрыве половина мегаметра в секунду взаимного с астероидом сближения… там — ДА! А триста мегаметров?… просто времени больше, они ещё и относительное смещение обнулят с комфортом.
— … справитесь и вы. Ловите траектории, мы с Курцем уже всё вам посчитали. Десант! отрыв — двадцать секунд…
С другой стороны — триста мегаметров, и сближение почти три мегаметра в секунду. Там малая неточность при угловой коррекции и в станцию просто не попадёшь. Рабочее тело в ранцевых джеттах не бесконечно. Есть такое «подозрение», что гашение трёх мегаметров в секунду — это предел. Лови потом станцию… э-э, нет. Лови потом незадачливого десантника, неверно выставившего угловую коррекцию… космос он большой. Как-то, помнится, ещё недель шесть назад, угораздило её спросить при случае у Петрова: «Михалыч, скажи честно, сколько времени человек может находиться в космосе без скафандра?». Михалыч тогда обдумыванием ответа даже не озадачился, просто буркнул: «… по времени не ограниченно…», и продолжил заниматься своими расчётами. Шутник, чтоб его. Космос — он большой, вот только шутки понимает своеобразно.
Катерина ещё успела предпринять попытку отыскать на мониторе взвод Йенч, с ходу в этом не преуспела — не нашла просто. Хотела озадачить Курца, но тоже не успела. Синди закончила отсчёт:
— Три, две, одна — сброс.
Лягнул в хребтину силовой импульс, на экране внешнего обзора мелькнул коротко отработавший манёвровыми шлюп и тут же исчез. Ну-да — скорости и расстояния… КОСМОС. Через полторы секунды в тёмном пятне, в котором исчез огонёк кораблика, коротко но ярко отработала звёздочка импульсных ускорителей, её было видно ещё секунды две, а потом исчезла и она.
И вот тут во внутренности вцепилось что-то вроде страха.
Такое вот подленькое чувство беспомощности, отдающее безысходностью.
Сбивающее дыхание, разгоняющее сердце и заставляющее психовать.
Станции не видно.
Нет у них портативных средств локации достаточной мощности, в том числе и на киберах поддержки. Ну, сколько они захватят своими ЛАКами в открытом космосе? Мегаметров двадцать в диаметре? Так тут, без малого, триста только до САЛАКа. Сатурн, понятное дело, «видно». Но это не аппаратная «видимость» в прямом смысле — это «рисунок», всего лишь. Система просто «знает», где он должен находиться в каждый момент времени и, ориентируясь от линий силовой напряжённости, рассчитывает их маневры от этой точки. Ну и рисует десантникам на внутренней стороне забрала картинку, мультик показывает. И, если никто и ничего планету с орбиты не сдвинет, то система не ошибётся…
э-э-э… не должна.
А бояться, что планета сама «заблудится» и именно сейчас, внаглую, возьмёт и «слиняет» со своей миллиардолетней орбиты — это уже параноидальный криз. Хотя…
поболтаешься вот так вот в пустоте, понимая, что ориентиры нарисованы, ошибки даже в десятом знаке после запятой фатальны, а системы отсчёта базируются на «честном слове»…
и вокруг не просто миллионы мегаметров «ничего», а миллиарды миллиардов в «никуда»…
И тишина клятая — ни звука.
… только собственное сопение оглушает, дыхание свистит, почти ревёт, на слух — как в аэродинамической трубе.
И ни одного воздействия, ни ощущения — тела словно нет, пока не пошевелишься…
или не дашь тормозной импульс ранцевыми джеттами.
И, если система почему-то не посчитала нужным нарисовать тебе на внутренней стороне забрала звёзды… ну, не отработан ещё у нас этот момент: рисовать — нет? и если рисовать то «что» и «сколько»… а через оптические системы на самом деле не видно же ничего, даже через усилители. Атмосферы нет — преломления света нет, поэтому и не видно ничего. Отошли от Сатурна на двести пятьдесят мегаметров… и всё — тут Его Величество
ТЬМА…
НИЧТО…
Повисишь так минут двадцать, которые покажутся тебе вечностью…
И так это внезапно настраивает на философский лад… и страх постепенно отступает, растворяется в этой бесконечности, в которой постепенно раствориться всё, и всё потеряет смысл.
Абсолютно всё.
И ничто не способно её нарушить, БЕСКОНЕЧНОСТЬ… Так какая, в самом деле, разница?
СТОП!!!
Кроме НАС!
Мы! Мы и есть разрушители этой бесконечности и пустоты.
Это наша ЦЕЛЬ, это наша СУТЬ. Наш СМЫСЛ ЖИЗНИ.
