В «коже», не в «шкуре» даже, без брони. Но с оружием. Это оказалось настолько неожиданным, что она ткнула в их сторону стволом. И нажала бы на спуск, только не получилось почему-то. Прямой приказ на подрыв кибер выполнять отказался, сообщил о несоответствии условий выполнения, предложил пересмотреть вводную. Это оказалось выше её сил. Она позволила себя обследовать, перегрузить на транспортировочную платформу. Они, люди, не воспринимались почему-то как свои, друзья. Ей казалось — это тоже враги. Она попыталась применить оружие, но силовой контур экзоскелета оказался отключённым и пошевелиться она не смогла.
Ещё услышала:
— Рядовая Ребекка Каррес, множественные ранения, состояние тяжёлое. Транспортабельна, операбельна, периодически приходит в сознание. Эмоционально лабильна, успокаивающее противопоказано. Фиксация путём принудительного отключения системы управления экзоскелета. Необходима госпитализация, по результатам нескольких циклов терапии возможно полное восстановление…
Там говорили ещё чего-то, но смысл речи ускользнул. Но накатило вдруг безудержно радостное, необъяснимо жуткое понимание ситуации.
Наши.
НАШИ!!!
ЛЮДИ!!!
Будем жить… и окунулась в спасительную темноту.
Снова бежать по лезвию бритвы,
Словно загнанный зверь, не считая потерь,
И вновь рисковать собой.
Может лучше лежать? тенью забытой…
На горячем песке от страстей вдалеке
Где царит тишина и вечный покой.
Не то чтобы рубка «Прайма» совсем пустовала — примерно половина операторских ложементов была занята. Но от ощущения пустоты отделаться не удавалось. Из пилотов Николь была в рубке одна. Девчата её пилотажной группы разобрались по шлюпам. Но, даже в три корабля с работой не справлялись: слишком её много было; транспорты требовались везде и сразу. Помимо прототипа корвета, уничтоженного Чужаками с группой Петрова на борту, Наумовские парни сделали шесть шлюпов, три «про запас». Эти «три про запас», перед вступлением «Прайма» в бой, естественно, тоже были сброшены на орбиту Сатурна, как и всё «лишнее» оборудование. Группа Лекса сумела организовать технический персонал и расконсервировать их. Помимо этого, они организовали и вооружили боеспособные группы. Да, прямо там, на орбите. Десантных «шкур» и экзоскелетов не было в наличии, пришлось обойтись «кожей» и монтажными джеттами. Новых образцов плазмомётов, мин, гранат, лазеров, винтовок, ручных автоматических ракетомётов не было. Может оно и к лучшему, такое оружие требовало специальной подготовки. Как и десантные джетты. Но штурмовых рельсовок и пистолетов «со скрипом» набралось на восемьдесят человек ополчения, брали — кому-что досталось; в состав сформированных отделений в обязательном порядке включались техники и биологи, со всем сопутствующим оборудованием. Боеспособность ополчения оставалась сомнительной, но люди были готовы идти в бой, на смерть. И к моменту подхода «Прайма» к точке орбитального базирования оставалось только принять всё и всех на борт.
Руслан сказал, что в Лексе он не сомневался, и именно этого он от Лекса и ждал.
И тут же приказом загнал его в рубку.
Лекс «рвал и метал», возмущался «несправедливостью» и рвался в бой. Под шумок, подгоняемые моральными «пинками» от Гая, девчата пилотажной группы отправились принимать шлюпы. По одному пилоту на корабль считалось мало, но ситуация обязывала, тем более, что группы Румяшиной и Леннокс по одной в каботажные рейсы уже ходили. И нормально, справлялись. Николь начала было возражать, но «организованного сопротивления» оказать не смогла, не успела. У неё начался эмоциональный откат после «космической драки», а тут выяснилось, что ничего ещё не кончено, потери — вот они, люди гибнут до сих пор. Она сидела в слезах, и пыталась возражать парням по поводу и без, чем они беззастенчиво пользовались, на ходу безжалостно анализируя все её заявления и принимая к сведению нужные. На борт так же были высланы часть операторов, кибернетиков, аналитиков. Гай достаточно толково расписал их по новым командам, но отсутствие Кирка чувствовалось.
Перекошенное, постоянно кривящееся лицо Николь буквально умоляло — Лекса не отпускать, она всхлипывала, переводила полные слёз глаза с Руслана на Гая, но они не обращали на слёзы внимания, периодически удостаивая капитана приказами по необходимым манёврам «Прайма». Лекса «аргументировали» жёстко: без должной, грамотной координации и управления всё наше ополчение — расходный материал. Потери необходимо было сократить толковым командованием. Отсюда, из рубки. Они уложились в полдесятка фраз.
Лекс сдался.
На Николь он тоже не обратил никакого внимания, от обиды она чуть не разревелась всерьёз, но быстро собралась с силами, пришла в себя и вернулась к работе.
