С потолков по углам свисали лохмотья паутины, плита, хоть и новая, была покрыта толстым слоем пригоревшего жира, в кухонное окно было не видно улицы, до того оно была грязное. Похоже, что не убирали тут несколько месяцев.
Арина правильно поняла свою задачу и приступила к уборке.
Аглая Михайловна все время толклась рядом и болтала без умолку, очевидно, долгое время провела без слушателя. Арина больше помалкивала, да старуха и не интересовалась ее жизнью.
Арина же, видя большую квартиру и массу ценных вещей, вспоминала свое не то чтобы нищее, но бедноватое житье с мамой и отчимом и то, как он вечно орал, что денег нет и нечего ее баловать, хотя какое уж тут баловство.
Так что эта, с позволения сказать, бабуля могла бы от щедрот хоть подарочек внучке прислать на день рождения, так нет же. И не от жадности, а из вредности.
Старуха была злая и вредная, это Арина поняла из ее разговоров. Она осуждала всех: соседей, родственников, которых, кстати, у нее было мало – сын да невестка.
Понемногу Арина поняла, для чего старуха замутила всю историю – она жутко поссорилась с невесткой, третьей женой ее отца. Точнее, этого человека Арине отцом называть не хотелось.
У Аглаи Михайловны было хобби – разводить сына с его женщинами. Началось все с Арининой матери, тут Аглая выступила во всей красе, потом сын женился, и невестку Аглая поначалу вроде бы одобрила, но по прошествии пары лет начались скандалы.
Невестка оказалась грубой, непочтительной, серой и скандальной девахой, сыну нужна была не такая жена.
В конце концов, невестка не выдержала и уехала от сына аж в Америку и ребенка с собой увезла. То есть в рассказе Аглаи все выглядело так, что невестка оказалась подлой и была во всем виновата.
Следующая невестка оказалась умнее, Аглаю разглядела сразу, и детей от ее сына рожать не стала, зато пыталась при разводе отсудить полквартиры. Не получилось.
«Кто бы сомневался», – мысленно хмыкнула Арина.
А третья решила действовать хитростью.
Она зачастила в гости, все время улыбалась, пела Аглае Михайловне дифирамбы, а потом как-то после ее ухода Аглая хватилась кольца.
Кольцо была старинное, фамильное, с вот таким бриллиантом, досталось Аглае от прабабки. В общем, невестка, разумеется, все отрицала, но факт есть факт.
Аглая отказала ей от дома и вообще прекратила всяческие отношения с ними, потому что сын отказался расстаться с воровкой.
Ну, это вопрос времени.
Арину эти истории совершенно не интересовали, но деться было некуда, хорошо поставленным голосом Аглая Михайловна говорила и говорила.
Через неделю Арина совершенно одурела от домашней работы, тем более что там и за несколько месяцев было не разобраться. Спасалась она только в первую половину дня, когда ходила в институт.
То есть на самом деле в институт она и носа не казала, но старухе говорить об этом не стала, сама догадалась, и советоваться с умным голосом не понадобилось.
Сентябрь катил к концу, пошли затяжные дожди, так что гулять по городу стало холодно и противно. Арина и не гуляла, она искала хоть какую-то работу.
Но что предлагали девчонке восемнадцати лет без профессии и образования? Только место продавщицы в крошечном магазинчике. Зарплата – слезы, а работать по двенадцать часов. Но деньги нужны были хотя бы для того, чтобы купить зимнюю одежду.
Вещи привезла тетя Зоя, она подкараулила мать возле подъезда и пристыдила, причем нарочно говорила громко, чтобы все соседи слышали.
Что же это, выгнали девчонку из дома в одном пальтишке, даже смены белья не отдали? Что вам, жалко или муженек твой сам ее платья носить станет?
Мать огрызнулась, но вечером все же принесла чемодан. Вещи были брошены кое-как, чистое вперемешку с грязным, ни зимних сапог, ни теплой куртки.
Тетя Зоя еще сказала, что они все равно ругаются, ей слышно.
«Ну вот, – усмехнулась Арина про себя, – а говорили, что все из-за меня».
С соседкой простились по-хорошему, она обещала звонить Арине, если что.
Наступили холода, и Арина теперь замерзала в легком пальтишке. И однажды утром, когда она тащила пакет с мусором, возле помойки ее остановила бойкая старуха в вязаной шапочке с кокетливым меховым помпоном.
– Ты, что ли, Аглае теперь по хозяйству помогаешь? – с усмешкой спросила она, кивнув на мешок с мусором.
– Я не домработница, – ответила Арина.
– Да уж вижу, – непонятно сказала старуха, а потом предложила Арине, чтобы та вымыла ей окна к зиме.
О цене сговорились быстро, на следующее утро Арина явилась.
Звали старуху по отчеству, Гавриловна, она уж привыкла так откликаться. Квартира у нее была поменьше, всего две комнаты, зато не сравнить с Аглаиной по чистоте. Хозяйка сказала, что пока сама с уборкой управляется, а вот окна мыть не может, голова кружится.
Тогда Арина расстаралась, и Гавриловна рекомендовала ее своей приятельнице из соседнего дома. Так и пошло, по утрам теперь Арина убирала за деньги, а все остальное время уходило на Аглаю.
Кроме уборки, нужно еще было готовить и подавать еду, красиво сервируя, Аглая Михайловна придавала этому большое значение.
