Серпиенсы повторили залп, превратив полуметровые асфальтовые «кряжи» в подобие маленьких плато, а завал прямо по курсу – в настоящую баррикаду, высотой в рост чужака… И вот тогда-то шофер наконец предпринял хоть что-то, кроме тупого разгона до первой космической скорости. Он плавным, едва заметным движением чуть вывернул руль влево и бросил машину через асфальтовый бруствер прямиком в стену постройки, огораживающей с той стороны территорию отеля.
Грин сглотнул вязкую слюну и попытался зажмуриться, но у него ничего не вышло. Тем временем машину подбросило на бруствере, и она, будто огромный снаряд, полетела прямиком в стену. Натянулись ремни, и Филипп резко клюнул носом.
Орудия преследователей снова торопливо захлопали, и пули срезали летучему пикапу верхнюю часть кузова, задние фонари и никелированную трубу, которая заменяла бампер, едва не прихватив и часть рамы с задними колесами. Машину в полете развернуло градусов на сто двадцать по горизонтали, поэтому в стену пристройки она впечаталась правым бортом. Жалобно звякнув, отвалилось зеркало со стороны Грина, глухо ухнуло сминаемое железо, а затем последовал сильнейший удар о землю. А вернее, о бетонный пол какого-то склада. Приземлившись, машина совершила еще один пируэт, нарисовав шинами на бетонном полу полный круг, и остановилась капотом к пролому, по другую сторону от которого виднелись силуэты приближающихся машин серпиенсов.
Филипп замер, ожидая, что вот сейчас серпиенсы дадут еще один залп и превратят пикап в решето, но чужаки почему-то не выстрелили, а под капотом «Мазды» снова заворчал двигатель, и Грин вновь ощутил, как натягиваются ремни. Пикап начал бодро сдавать назад.
Растолкав искореженной кормой какие-то ящики, бочки и коробки, машина выехала через распахнутые боковые ворота склада на узкую улочку, выровняла курс и снова помчалась вперед. Грин почувствовал, что его опять медленно, но верно вжимает в спинку кресла. «Мазда» уверенно набирала скорость, двигаясь по параллельной улочке в направлении, противоположном прежнему.
Филипп удивленно поморгал и обернулся, пытаясь сквозь тонировку разглядеть склад с пробитой стеной.
«
«Потому и ухнуло так гулко, будто гиря по железной крыше?»
«Ну или кувалда. Знаешь кувалду? Молоток тяжелый».
«По телевизору отрывками показывали».
«Не очень, – Грин кивком указал вперед. – Там, по-моему, заслон! Машины поперек стоят».
Грин не ответил. Он ухватился за поручень и сосредоточился на том, чтобы не проворонить момент, когда шофер все-таки допустит ошибку и безумный заезд закончится дорожно-транспортным происшествием. По всем законам физики и автостроения пикапу от таких маневров следовало давно перевернуться, но машина упрямо цеплялась всеми четырьмя колесами за дорогу.
«А вот и коконы, – подумал Фил, заметив силуэты летающих машин змеевиков на фоне подсвеченного городскими огнями неба. – Недолго музыка играла. Сейчас жахнут, и привет предкам».
Грин уперся свободной рукой в торпедо. И не напрасно. Водитель резко ударил по тормозам, вывернул руль, пустив машину юзом, а когда вставший на два правых колеса пикап вынесло на ближайший перекресток, шофер снова отработал рулем. Пикап вернулся на все четыре колеса, а шофер снова утопил педаль газа в пол.
Коконы, конечно, маневрировали лучше, но тут имелся нюанс: теперь машина мчалась под прикрытием виадука по первому уровню двухэтажного шоссе. Правда, по встречной полосе и в направлении, противоположном тому, которое требовалось.
