С этими мыслями он направился к домику, чтобы снять комбинезон.
«Доктора» при его приближении подались назад, поскольку несмотря на химическую обработку, от комбинезона заметно разило.
Бойцы бригады этого совсем не замечали, а люди посторонние – очень.
Когда Бернард поднявшись, скрылся в домике, Айк-Яо сказал:
– Мистер Филбер, мы могли бы перекинуться парой слов?
Бригадир глянул на своих бойцов и подавив вздох, отошел к передвижной энергоподстанции, которую бригада возила с собой для усиления.
– Мистер Филбер, всем будет лучше, если никакие истории про Бакстера не будут выходить за пределы бригады.
– Не выйдут, – буркнул Эдгар, уже зная, что за этим последует.
Айк-Яо протянул свернутые в трубку ассигнации и бригадир, отстегнув замок на краге, взял деньги чистой рукой.
– Здесь по пятьсот на каждого. Полагаю будет достаточно? – уточнил Айк-Яо, немного гундося, поскольку старался не дышать носом.
– Нормально, – нейтрально произнес Эдгар, которому такой приработок был не лишним, но при этом он чувствовал себя причастным к какому-то заговору против Бакстера, которого бригада уже начинала считать за своего.
Вместе с тем, хотелось чтобы все это поскорее закончилось. Эдгару казалось, что все эти люди, которые так заботились о судьбе Бакстера, были опасны.
Те несколько минут, пока Бакстер вместе с этими двумя наряженными медиками шли к припаркованному на шоссе фургону, Эдгар и его люди стояли в напряжении и лишь когда фургон уехал, облегченно перевели дух.
– Нам тут премия накатила, – сказал бригадир показав деньги, но никто на это не отреагировал и работники стали молча подниматься в домик – обедать.
Всю дорогу до института Никса, «пациент» вел себя спокойно. Он сидел в «пассажирской» части фургона в удобном кресле и смотрел в окно, прижимая к себе котомку с какими-то пожитками.
Айк-Яо посматривал на него через выведенную на панель трансляцию видеокамеры.
– Ты, все еще нервничаешь? – заметил Лапницкий.
– Да. Инерция какая-то.
– Все в порядке. Сейчас сдашь его Никсу и порядок. Кстати, было бы неплохо, если бы ты высадил меня где-то в центре.
– Исключено. Если что-то случится и босс узнает, что мы рано расслабились…
– Ладно, перебьюсь. Такси возьму.
– Возьми. Я тебе еще сверху на такси добавлю.
– Вот это другое дело! – обрадовался Лапницкий.
– Но только из уважения к твоей бабушке, – добавил инженер и они рассмеялись, чувствуя, как уходит напряжение.
Остановившись на светофоре, который перекрыл движение, чтобы пропустить грузовой конвой из вереницы автороботов, Айк-Яо отправил Никсу сообщение:
«Мы едем».
И вскоре получил ответ:
«Используйте въезд через терминальные ворота „С“».
К моменту заезду на территорию института, все уже было готово и никаких остановок для проверки пропуска не потребовалось.
Шлагбаум оказался поднят, а охранники из своей будки даже не высунулись.
Вместо обычного заезда на эстакаду, инженер свернул направо в р зев, почти всегда закрытого туннеля на «минус второй этаж».
Так можно было сразу попасть в исследовательскую часть института.
– Никогда сюда не заглядывал, – заметил Лапницкий. – Эй, а он вроде тоже забеспокоился, нет?
Айк-Яо бросил взгляд на экран – пациент действительно привстал с кресла, когда в окне стало темно и вместо уличных панорам, появилась бетонная стена. Но потом в галерее зажглось яркое освещение и он успокоился, вернувшись на место.
Когда фургон, наконец, остановился в шлюзе химобработки и корпус машины загудел от упругих струй, пассажир опять привстал, но теперь уже с интересом следил за тем, как на стекло разбрызгивалась желтоватая пена, которая затем смывалась зеленоватым раствором.
– Наверное думает, что мы на мойку заехали, – прокомментировал Лапницкий.
– Твое вознаграждение – плюс на такси, – сказал Айк-Яо подавая тому гонорар.
– Спасибо. Ты обращайся, если что. Всегда рад, как говорится.
Наконец, дезинфекция закончилась и створки шлюза перед фургоном раздвинулись, пропуская машину внутрь самой главной части института, где на приёмной площадке важного пациента уже ждали Джеральд Никс, Кантор и четверо санитаров с борцовской сноровкой и соответствующей массой.
Поговаривали, что их бригаду Никс таскал за собой ещё с тех времен, когда заведовал психиатрической клиникой.
Эти ребята являлись квалифицированными специалистами среднего звена и могли быть с пациентами услужливыми и приветливыми, но если требовалось, могли в бараний рог скрутить заартачившегося «волонтёра» и вообще – любого, на кого укажет Никс.
Прибывшего новичка санитары со всем вниманием и учтивостью вывели из фургона и усадив в кресло-каталку, укатили прочь.
– Отличная работа, Айк-Яо, – похвалил инженера Никс, провожая взглядом драгоценный трофей.
– И что теперь с ним будут делать, если это, конечно, не секрет? – спросил Айк-Яо.
– Не секрет. Будем исследовать скрытые связи. Неявные. Этот парень задал нам задачку, и не одну. Ну всё, отправляйтесь к себе – в новый кабинет. И вы тоже, Лапницкий.
– Да, сэр, конечно, – тотчас согласился биолог.
– И снимайте уже вы эти халаты с шапочками, а то вас с санитарами спутают.