Айк-Яо вышел, а Никс, перед тем, как приступить к следующим делам, покачался на кресле раздумывая о том – не нужно ли ему организовать какую-то программу грантов для таких вот парней из армии. Чтобы они были хорошими техниками, программистами и, возможно даже… математиками? Но, чтобы, так же четко понимали поставленные задачи и не впадали в истерики, как изнеженные гении, вроде героя сегодняшнего дня – Вильгельма Линна, поедавшего теперь по коридорам института комнатные растения.
К окончательному выводу Никс пока не пришел, но решил додумать эту мысль на досуге. Тема показалась ему перспективной.
Обычно, для проведений решительных акций он привлекал людей Клейна, это обходилось недорого, поскольку им за охрану и присмотр за Никсом платило их ведомство, а точнее – казна. Однако, опыт и интуиция подсказывали Никсу, что с Клейном нужно вести дела осторожно и привлекать его лишь в тех случаях, когда избежать этого было нельзя.
Имелся еще Оливер Харт и он был готов предоставлять Никсу своих боевиков, а пару раз даже что-то для Никса делал. Но, все же, иметь под рукой полдюжины парней с военной службой в прошлом было бы для Никса не лишним, чтобы не обращаться по всяким пустякам к неуправляемому майору Клейну.
Инженер Айк-Яо промчался по коридорам и спустившись на этаж, нашел лабораторию Лапницкого с которым уже выезжал на квартиру к объекту.
– Эрих! – позвал он, заглянув в открытую дверь и когда Лапницкий посмотрел в его сторону, энергично замахал рукой, давая понять, что дело срочное.
Лапницкий вздохнул и с явной неохотой отложил пару пробирок, который рассматривал при ярком свете предметной лампы.
– Чего тебе? – недовольным голосом спросил он, оглядываясь через плечо на ревнивых коллег.
Здесь каждый следил за каждым, опасаясь, что украдут его результаты, либо надеясь украсть чужие.
– Ты мне нужен.
– Для чего?
– Нужно сгонять к нашему прошлому клиенту.
– У меня полно работы. И что-то мне никто не звонил насчет того, чтобы «сгонять». Будет распоряжение начальства, тогда другое дело.
– Я нанимаю тебя, как частное лицо, – понижая голос произнес инженер. – Пятьсот дро. Начальство не хочет афишировать операцию.
– Какую еще операция, Дерек? – полушепотом уточнил Лапницкий, снова оглядываясь на растопыривших уши коллег.
– Тысяча, Эрих. Тысяча дро.
– Ох, ты ж… Ладно, отойди в конец коридора, через пять минут выйду.
Айк-Яо так и поступил, сделав на своих часах засечку.
Лапницкий появился через четыре минуты тридцать семь секунд, уже без белого халата и дурацкой шапки – в дорогом костюме и стильных полуботинках.
– Ты куда так нарядился? – улыбнувшись спросил Айк-Яо.
– К бабушке, конечно! – поправляя тугой галстук ответил Лапницкий. – Если что, я так и сказал своим – тебе позвонили от бабушки, потому, что тут связь блокируется из-за секретного проекта одного коллеги. Достал он со своими лягушками. Куда нам теперь, показывай!
– На стоянку, куда же еще. Надеюсь захватить наш прошлый фургон. Ты не против?
– А почему я должен быть против? И, кстати, половину аванса хотелось бы увидеть прямо сейчас.
– Не вопрос, – ответил инженер, пропуская Лапницкого в лифтовой холл и догоняя его с уже заготовленной суммой.
– Ты что же, предвидел? – спросил тот, пересчитывая деньги.
– Просто знал. Знаю я вашего брата… биолога.
Открылись створки лифта и они зашли в кабину.
– А кто такая твоя бабушка? Или про бабушку – шутка?
– Элеонора фон Штих, ответственный секретарь биологического отделения Академии наук.
– Вот как? – удивился Айк-Яо и присвистнул. – А чего же ты в лабораториях прозябаешь с червяками в пробирках? Почему сразу не в администрацию Академии наук?
Лапницкий взглянул на инженера сверху вниз и покачал головой.
– Что? – спросил тот.
– Как у вас все просто, у инженеров.
Лифт остановился, они вышли на уровне «ноль» и оказавшись в лифтовом холле, посторонились, пропуская пару архивистов с тележкой каких-то отчетов.
– Прикинь, кто-то еще пользуется документами на твердых копиях, – сказал Айк-Яо, когда они выходили на стоянку.
– В этом есть своя прелесть, – сказал Лапницкий.
– И какая же?
– Ну, эти документы можно потрогать руками, ощутить их запах и представить, как выглядели те, кто сто лет назад составлял их, пил кофе оставляя разводы на забытой папке, крошки шоколада между страниц. Если бы ты посидел в архиве несколько десятков рабочих часов, ты бы меня понял.
– Я думал тебя только червяки в пробирках интересуют. Вон наш фургон, почему-то они его переставили.
– Не червяки, а гитта-вирусы.
– Вирусы? А что такое «гитта»?
– Ну, это агринский диалект. Означает «сонный».
– Они спят, что ли? – спросил Айк-Яо, отпирая водительскую дверцу.
– Да, они в анабиозе, – ответил биолог обходя кабину кругом.
– А почему? Спячка у них, что ли?
– Что? – спросил Лапницкий, забираясь в кабину со своей стороны.
– Я говорю – спячка у них, у вирусов твоих? Почему они сонные?
– Потому, что их усыпляют намеренно, обрабатывая полупроцентным раствором рединтовой кислоты.