– М-м-м… Клево! – оценила Эмма, с непривычки испачкав губы кремом. Мать подала ей салфетку.
– Ты такого и не пробовала, ведь правда?
– Правда, мам, так что там дальше было с договором? – напомнила Эмма, которую не просто было сбить с темы.
– Ну, а что с договором? Была недееспособная, но нам с моим адвокатам удалось переиграть условия, ведь прежний мой статус для их схемы никак не годился. Ну, как может помочь дамочка из дурдома, правда?
Нора хохотнула, вспомнив свой триумф, а Эмма солидарно улыбнулась, беря с блюда очередное пирожное.
– В результате статус перевели в разряд «временно нетрудоспособного лица». То есть, ты в своем уме, только пока не можешь работать, чтобы обеспечить свои потребности. А такому статусу полагаются налоговые поблажки и в силу существования «дырок» в законодательстве, налоговое льготы распространяются, как на человека с доходом в тысячу дро, так и на того, кто оперирует десятками миллионов. А то и сотнями.
– Нехило! – прокомментировала Эмма, заканчивая с набором своих пирожных.
Она и не подозревала, что существовали такие вкусные штуки.
– Так вот, благодаря моему участию в этой схеме, Аспер и его партнеры стали экономить десятки миллионов дро ежегодно. Отсюда и все эти вольности для меня, – закончила свой рассказ Нора, раскинув руки и тем самым объясняя откуда взялись этот навороченный модерновый дом, фонтаны, эксклюзивные пирожные и качок Поль.
Все это стоило немалых денег.
Эмма уезжала в смешанных чувствах.
С одной стороны, она практически обрела мать и это воссоединение оказалось, куда более простым, чем ей казалось.
А с другой, она погрузилась в мир взрослых интриг и недосказанностей.
Для нее оба родителя были где-то равнозначны, в то время, как друг для друга они оставались злейшими врагами, которым лишь обстоятельства мешали начать полномасштабную войну.
– Я слишком много знаю, детка и он этого так не оставит. Когда-то мне придется принимать решение.
Это была последняя фраза Норы перед их расставанием. И как противовес с другой стороны, Эмма вспоминала выражение лица Аспера, когда он говорил о своей жене.
Только война, а примирение могло быть лишь временным, пока противная сторона не нанесет последний сокрушающий удар. И вот вопрос – на чьей стороне тогда окажется Эмма?
Обо всем этом она думала, разгоняя «сирену» в гору и мысленно моделируя те или иные ситуации.
Что ей сказать отцу, ведь он спросит, как встретились и о чем говорили? Как не сказать лишнего и можно ли как-то остановить все это?
Из этих мыслей ее выдернул скрежет тормозов и визгливые «алармы» автопилота, вырвавшего из рук задумчивой Эммы управление автомобилем.
Поперек дороги стояла черная «минога» и в нее, едва не уткнулась бампером экстренно затормозившая «сирена».
– Какого хрена… – произнесла Эмма, узнавая машину из которой два ублюдка показывали ей неприличные жесты. Между тем, они уже выбрались на дорогу с улыбками до ушей, очень довольные произведенным эффектом.
Ну, как же – они нашли ее, эту заносчивую гордячку с шоссе!
– Приветики-приветики, милашка! – произнес широкоплечий парень с накаченной «химией» фигурой.
На нем был клубный пиджак с эмблемой известного университета в котором он, едва ли учился.
Диспикер на платиновой цепочке болтался на шее, как медальон, лицо с микрозагаром, часы с бриллиантами и серебряные скобки на полуботинках стоимостью, как малолитражка.
Все самое дорогое, но подобранное без какого либо понятия о вкусе. Однако, этот парень чувствовал себя властелином, если не мира, то района и окрестностей – уж точно.
– Это та самая, Скиппи? – обратился он к своему «второму номеру» – почти точной копии, только одетому подешевле.
– Она самая, Гилб!
– Как ты определил, Скип?
– По буферам, Гилб! Такие же офигенные!
Парни заржали и Эмма, вздохнув, выбралась из машины. Ситуация для нее была не новой.
– О, Скип! Она еще круче в этом тонком комбинезончике!.. А что под ним детка, может проверим?
Гилб расстегнул свой пиджак и раскинул руки, словно собираясь ловить «милашку», но в ее руке щелкнул телескопический стек и в следующее мгновение лицо хама обожгла стальная струна.
Он взвизгнул, как поросенок и схватился за лицо, а Эмма сложила стек и обращаясь к онемевшему «второму номеру», сказала:
– Быстро убирай машину, иначе тоже получишь!..
– Д-да… – кивнул тот и бросившись к лидеру, выхватил у него электронный ключ и пока Эмма возвращалась за руль «сирены», «минога» уже ткнулась кормой в кусты.
Эмме пришлось еще принять вправо чтобы объехать стоявшего на коленях «первого номера», который фальцетом тараторил что-то в диспикер, одновременно зажимая рукой кровоточащую щеку.
«Жалуется уже. Герой, блин», – неприязненно подумала Эмма и включив автопилот, включила режим «максимум».
Не прошло и четверти часа, как к месту событий, урча форсированными моторами, прибыли два внедорожника с охраной и лимузин с бронированными бортами.
– Мистер Смарт! Мистер Смарт, мы здесь! – бросился к нему из кустов Скип.
– Что произошло, Скиппер!? Со слов Гилберта я ничего не понял – что за нападение!?